Антониетта изучила картину.
— По-правде, он неплох. У него есть талант.
— Конечно, он талантлив. Его воспитывает Элеанор. Она бы убедилась, что у него есть все возможности, чтобы развивать любые таланты, которыми бы он ни обладал. Он просто такой…
— Мальчишка? — Антониетта нежно рассмеялась в сознании Байрона. — Разве он им не является?
Джозеф положил кисть и перешел к стороне палаццо, изучая гладкие стены, богатство скульптуры и витражей. На мгновение его тело замерцало, заколебавшись, потом он присел у стены палаццо, вцепившись руками и ногами, человек-паук, одетый в черное и с затянутой паутиной маской на лице.
— Что он делает?
Байрон просканировал сознание племянника и громко вздохнул.
— Винсент и Маргарита поделились с ним американскими комиксами. Он Спайдермен, взбирающийся по стене здания, чтобы спасти попавшую в беду деву?
— Какую деву?
— Ташу. Она, правда, не знает, что является плодом его мальчишеских мечтаний. Еще достаточно светло для него, чтобы опробовать такой трюк, да и он не способен делать два дела одновременно, так что он не сможет укрыть себя от людских глаз. Твой дедушка во дворе, проверяет свои цветы. Все, что ему нужно, это бросить взгляд вверх, и он увидит Джозефа.
Антониетта изучила картину в голове Байрона. Джозеф поднялся до уровня второго этажа, так же как и Дракула в кино. Его тело замерцало, изменившись, покрытая паутиной маска сменилась выражением ужаса. Он соскользнул вниз по гладкой стене, ударился о подоконник и свалился во внутренний дворик.
Выругавшись, Байрон подбросил волны воздуха, смягчив падение паренька. Джозеф приземлился достаточно тяжело, чтобы у него выбило дух, но серьезно ранен он, очевидно, не был. Дон Джованни услышал грохот, лишь когда Джозеф свалился в низкий куст, сломав попутно несколько веток.
— Что случилось, юный Джозеф? Ты споткнулся? Не поранился?
Джозеф осторожно поднялся на ноги, потирая задницу.
— Пострадала всего лишь моя гордость. Кажется, в эти дни я ничего не могу сделать правильно.
— Я несколько минут назад хорошенько разглядел твою картину, и, на мой взгляд, она неплоха. Я не так много знаю об искусстве, не так как Таша. Она должна бросить взгляд на нее.
Джозеф последовал за пожилым человеком к мольберту и взял кисть.
— Вы, правда, думаете, что ей понравится? — он нанес еще немного краски на холст, выбрав яркий, насыщенно-красный, для капель, что пересекли всю картину.
Дон Джованни нахмурился и изучил картину с различных углов.
— Картины выглядела очень достоверно, пока ты не сделал этого. Какая нужда была в этом красном?
— О, нет, — застонал Байрон и закрыл лицо. — Ты не будешь сильно возражать, если я задушу этого парня и сброшу в желоб для грязного белья?
Антониетта приложила все усилия, чтобы не рассмеяться. Если она всецело отдастся смеху, практикуясь в поддержании невидимости, это не добавит ей очков.
— Ты сказал, что весь смысл, чтобы ни на что не реагировать.
— Это правило действовало до тех пор, пока в этот мир не пришел Джозеф. Сейчас: убей или будешь убит, закон джунглей.
— Это кровь, конечно. Взгляните сюда, видите нависшие над палаццо глаза хищника? Это вампир, скрывающийся в темноте. Он совершил свое убийство на бойницах.
Дон Джованни изо всех сил старался сохранить лицо невозмутимым.
— Очень образно. Я видел немного вилл с вампирами на бойницах.
Джозеф пожал плечами.
— Охотники проделывают неплохую работу, снижая их численность. Я бы стал великим охотником, но моя мать и слышать об этом не хочет, — на миг он сознательно уставился на дона Джованни, его глаза заполыхали красным, а лицо искривилось в маске зла.
Дон Джованни сделал шаг назад, моргнув, чтобы возвратить Джозефа в фокус, и увидел только усмехающееся мальчишеское лицо.
Байрон махнул рукой, окутывая туманом сознание дона Джованни, удерживая его в плену. Встав перед своим племянником, он изменил форму своей головы.
— Не делай этого, — предупредила его Антониетта, зажимая рукой рот, чтобы не рассмеяться. — Это так недостойно опускаться до его уровня.
Джозеф потянулся, чтобы добавить заключительный мазок к одной из капель, когда морда волка уставилась в его лицо, оскалив зубы с капающей слюной, и рявкнула, глаза были красными и злыми, светясь в сумерках. Джозеф отступил назад, при этом ударив по морде животного кистью с краской, запнулся об свои собственные ноги и упал на траву, крича и отползая назад.