— Я сама земля. Мой народ существует с незапамятных времен в той или иной форме.
— Значит, ты можешь менять облик! Скажи, можешь, ведь так? — она была в диком восторге.
Его дыхание согрело ее лицо. Его губы дотронулись до ее скулы.
— Если я буду вынужден ответить «да», как это повлияет на твое решение о включении меня в генофонд Скарлетти? — он прислушался к крадущимся шагам, когда они прозвучали мимо их укрытия.
— Это не смешно, — но в ней так и бурлил смех. И радость. Что было правдой. Она не теряла рассудок, как всегда считала, когда животное поднимало в ней свою голову и ревело, требуя свободы. — Я слишком старая, чтобы даже загадывать о ребенке, — последнее Антониетта сказала, чтобы образумиться. Она была слишком стара, чтобы задумываться о постоянных отношениях, даже если мужчина так интригует ее и заставляет ее чувствовать себя прекрасной и молодой, наполненной счастьем. Это была безумная страсть, физическое влечение, увлечение, которое вскоре пройдет. Оно должно вскоре закончиться.
Его ладонь скользнула по ее длинным волосам, взвешивая рукой ее тяжелую косу.
— Ты не знаешь, что такое старость, Антониетта.
В его голосе слышалась изрядная доля веселья.
— Я бы хотел узнать, кто там ходит. Это мужчина, член твоей семьи. Обычно я могу прочесть мысли людей, но в данном случае кровь ягуаров мешает этому. Он воспринимается как Пол, но я не могу просканировать большую часть народа, живущего здесь, с той легкостью, с какой я это делаю с остальными. Если я усилю давление, он ощутит мое присутствие. Но я могу проследить за ним и узнать, куда он направляется.
Антониетта с силой прикусила костяшки пальцев, удерживая рвущийся наружу протест. Она сотни раз прогуливалась по лабиринту туннелей. Было бы глупо бояться оставаться одной. Она легко могла найти обратную дорогу в свою комнату из этой комнаты тайн. Именно Байрону грозила опасность заплутать в сложном лабиринте, пронизывающем все этажи палаццо Скарлетти.
— Просканировать? Ты читаешь мысли? Я думала, что это работает только со мной, что между нами некая телепатическая связь. Ты можешь прочесть любого?
— А ты нет? На заседаниях совета директоров, на которых заставляет тебя присутствовать твой дедушка, разве ты не слышишь, о чем думают остальные? — прежде чем она успела ответить, он похлопал ее по руке. — Я вернусь тотчас же.
Антониетта открыла было рот… она понятия не имела — запротестовать или согласиться, но он просто растворился. Только что его теплое и твердое тело было здесь, как вдруг его не стало. Он не двигался, чтобы открыть проход в стене. Она вытянула руки и тщательно исследовала все четыре стены. Он просто растворился. Молчаливо. Полностью.
Она закрыла руками рот и прислонилась, пораженная, спиной к стене с записями ее предков. Что ты такое? Она пробежала пальчиками по стене, «вчитываясь» в каждое слово, в каждый символ и в каждую картинку в надежде обнаружить другую форму, которую ее люди могли принимать. Но ничто не указывало на то, что они могли запросто исчезать. Она верила в смену ипостаси, но полностью исчезать… это совершенно другое дело. Почему способность Байрон растворяться нервировала ее, в то время как найденная комната с историей ее семьи принесла такое облегчение?
У Антониетты чуть не случился сердечный приступ, когда тело Байрона внезапно появилось перед ней в ограниченном пространстве комнаты. Она вжалась в стену, когда его более крепкое тело прижалось к ее. Кончики ее пальцев поднялись к его лицу, «читая» выражение, очерчивая знакомые черты. Как бы часто она ни делала это, он ни разу не уклонился, ни разу, кажется, не возразил.
— Байрон, — вслух выдохнула она его имя, признательная, что он вернулся назад, желая знать все его секреты.
— Неужто я напугал тебя? — он поцеловал ее в уголок рта, проложил огненную дорожку вниз к ее шее, извиняясь. — Это Пол.
Антониетта застыла.
— Пол, — произнесла она имя своего кузена. — Он никогда не ходил по этим коридорам. Он даже никогда не смотрел карту. Ему не нравятся замкнутые пространства. Его отец, когда был зол на него, имел привычку запирать его в стенном шкафу. Что, кажется, случалось постоянно. Ты уверен? Что он здесь позабыл?.. — ее пальцы уже искали скрытый механизм, открывающий дверь. — Он обречен заблудиться здесь. Если у тебя нет карты и ключа к карте, ты можешь проблуждать здесь несколько дней.
— Это может пойти ему на пользу, — сухо сказал Байрон. — Он замышляет что-то недоброе.