Таша подняла голову, ударяясь в слезы, но стараясь при этом не испортить свой макияж.
— Ты обязана сказать nonno правду.
Антониетта вздохнула.
— Я так и так предполагала сделать это, но не жду этого с нетерпением. Где ты? — ей требовалось успокоение. Сражение с дедом относительно дальнейшей судьбы Пола было совсем не тем, чем ей хотелось заниматься. Она испытывала безумное желание броситься назад вверх по лестнице и запереться в своей комнате, удерживая в ней пленником Байрона.
— Я совершаю набег на вашу кухню, ищу улики. Думаю, мои навыки детектива нуждаются в серьезной доработке.
Его смех обернулся вокруг Антониетты невидимым щитом.
— Кстати, мне нравится идея стать твоим пленником. Особенно, если дверь будет заперта, и твоя семья будет держаться подальше в течение невероятно долгого времени. В остатках пищи в мусорном баке я обнаружил следы того же самого вещества, которое я нашел в тебе, в твоем дедушке и в Поле.
Улыбка исчезла с лица Антониетты. Если верить Байрону, то кто-то в ее собственном доме пытается убить их троих.
— Ошибки нет? Ты уверен?
— Cara mia, я бы никогда не потревожил тебя без серьезного на то повода, — он послал ей волны тепла и ободрения. — Отправляйся к своему деду. Он расстроен и нуждается во сне. О Поле ты сможешь поговорить с ним позднее.
— Я пошла к nonno, Таша. Желаешь пойти со мной?
— Думаю, я пока посижу здесь и поупиваюсь жалостью к самой себе, а потом мы встретимся в комнате Маргариты. Я пообещала ей, что сегодняшнюю ночь буду спать в ее комнате.
— Ты ненавидишь это, Таша. Ты всегда ненавидела проводить ночи не в своей постели. Маргарита достаточно взрослая, чтобы спать в комнате одной.
— Знаю, знаю. Но она выглядит такой уязвимой. В доме столько шума, а с учетом взлома и всех волнений из-за твоего ранения, она боится. От меня не убудет провести одну ночь с ней.
— Если Марита не поймает тебя, — предупредила Антониетта.
Таша издала резкий звук.
— В тот день, когда я не смогу справиться с Маритой, я перестану быть Скарлетти.
— Дай мне с дедушкой пять минут, и я встречусь с тобой, — Антониетта стояла рядом с кузиной, пока тишина в палаццо не начала давить на них. — Пока размышляешь о том, о сем, пожалуйста, реши, что приложишь усилия в отношениях с Байроном. Он остается.
Таша резко втянула в себя воздух.
— Неужели ты подумываешь о браке? О постоянстве? Он игрушка. Любовник. Ты сама знаешь, что он никогда не сможет быть для тебя большим. Слишком многое вовлечено.
— Ты подразумеваешь деньги.
— Не просто деньги, — она взмахнула рукой, охватывая все палаццо, — все это. Все мы.
Антониетта не ответила. Она чувствовала, как Байрон замер. Ожидая.
— Я очень ценю твое понимание, кузина, — она не доставит никому из них удовлетворения. И Антониетта направилась, чтобы успокоить своего деда. Это было довольно легко, когда она знала, что Байрон ждет, чтобы разделить с ней остаток длинной ночи.
Байрон проснулся глубоко под землей от звука голоса Антониетты, зовущей его. От звука ее музыки, призывающей его. Он лежал здесь, в своей постели из плодородной почвы, слушая, как ритм его сердца соответствует биению ее сердца, ее музыке. Почва вокруг него гудела жизнью: звуки насекомых и капание воды, все сливалось в мелодию, которую она создавала только для него.
— Почему ты не отвечаешь мне?
Его сердце совершило легкий скачок от звука ее голоса.
— Я здесь, с тобой.
— Здесь — это не там, где ты был, когда я уснула. Ты оставил меня одну. Я проснулась… а тебя нет. Мне и в голову не приходило, что ты можешь заняться со мною сексом, а потом встать и уйти.
Он лежал в теплых объятиях земли, вслушиваясь в нюансы ее голоса, обращая особенное внимание на тени, скрывающиеся в ее душе. Мир окутал его. Антониетта была связана с ним. Принадлежала ему. У нее были планы, которые не совсем соответствовали его, но узы между ними уже сформировалась и становилась все крепче от каждой связи. К счастью, она проснулась одновременно с ним. Из-за их связи уровень ее дискомфорта, если бы она оказалась не в состояния дотянуться до него, стремительно возрос бы.
Его зубы белоснежно блеснули от небольшой язвительности в ее голосе.
— Сексом? Может ты и занималась со мной сексом, я же занимался с тобой любовью каждым вздохом своего тела. Именно ты не желаешь, чтобы между нами были хоть какие-то эмоции, — он потянулся, зная, что она почувствует его ленивое безмятежное движение. — Я говорил тебе, что разлука может оказаться нелегкой. Ты чувствуешь последствия?