— Я хотела бы, чтобы ты смог полюбить мою семью, Байрон, — промолвила Антониетта.
Он мог бы разделить ее сознание и увидеть этих людей такими, какими их видит она, но Байрон не желал, чтобы хоть что-то подавляло его чувства, когда дело касалось ее семьи.
— Мы решим это.
— Твоя сестра, и правда, здесь, Байрон? — Антониетте не хотелось думать ни о Поле, ни о Жюстин.
— Да, она действительно здесь. Но не радуйся преждевременно. Она привезла с собой юного Джозефа, и одного этого достаточно, чтобы заставить нас всех разбегаться в поисках убежища. Если ты считаешь, что у тебя странные родственники, ты еще не встречала Джозефа.
— Они должны прийти к нам на ужин, — решила она. — Завтра вечером. Ты ведь пригласишь их, не так ли? — она словно кошка потерлась об его плечо. — Так я смогу повстречаться с печально известным Джозефом. С нетерпением жду этого.
Он умышленно застонал, заставив ее рассмеяться.
— Ты просто хочешь моих мучений.
— Ну и этого тоже.
— Ты думаешь, это поможет Таше вспомнить, что меня не нашли в капусте? — добрая доля веселья слышалась в его голосе.
Она откинула голову назад, словно могла увидеть его из-за своих темных очков.
— Тебе, честно, все равно, нравишься ты ей или нет?
— Не особо. Подобные вещи меня никогда, так или иначе, не волновали. Разве это сможет изменить, кем или чем я являюсь? Моя честь требует определенного кодекса поведения. Я не могу изменить этого ради чьей-либо прихоти.
— Ты действительно можешь читать мысли? В прямом смысле этого слова? У меня бывают видения, наподобие мыслей или картин в голове, и я знаю, что уловила их от кого-то другого, но мысли прочитать я не могу, — призналась Антониетта в порыве доверия, когда она, как правило, была довольно сдержанна в признании о своих необычных способностях.
Он переплел свои пальцы с ее и поднес ее ладошку к своему рту, слегка куснув пальцы.
— Посиди со мной немного в солярии. После всех этих криков, я нуждаюсь в небольшой передышке до прибытия капитана.
Она пошла с ним, заинтригованная мыслью, что он мог читать мысли других людей. Они были связаны, она приняла это, но то, что он был в состоянии знать, о чем думают другие, было совсем иным делом.
— Это то, что ты делаешь, — полюбопытствовала она, — слушаешь их мысли?
— Я обладаю способностью сканировать сознания, — он галантно придержал перед Антониеттой дверь, стремясь остаться наедине с ней. Ему было необходимо остаться с ней наедине. — Это не так-то просто в данной местности или с твоей семьей, как со всеми остальными. У вас внутри что-то вроде барьера, у некоторых он сильнее, чем у остальных. Я подозреваю, это из-за вашей родословной. С Маритой было довольно легко. Я уловил образ мужчины. Очевидно, она направлялась на встречу с ним.
— Этого не может быть, — вновь заотрицала Антониетта. — Я говорю тебе, Байрон, она любит Франко, любит почти на грани одержимости. Она бы никогда ничего не сделала, что бы привело к его потери. Она любит быть Скарлетти почти так же сильно, как обожает Франко. Она бы никогда не завела связь на стороне. Именно это ты подразумеваешь? Я никогда не поверю, что она на такое способна.
— И почему любовь единственная причина для женщины встретиться с мужчиной втайне?
Антониетта позволила ему усадить себя на глубокий удобный стул лицом к водопаду. Она любила этот стул не за его удобство, а из-за водных брызг, которые могла ощутить на своем лице.
— Ты прав, естественно, это не имеет ничего общего с любовной связью. Причин может быть уйма.
— Она шла встретиться с мужчиной, Антониетта, и она собиралась передать ему пакет. Все, что мне известно, этим человеком являлся мужчина, найденный с вырванным горлом.
Антониетта вздрогнула. Байрон говорил, как ни в чем не бывало, словно обсуждал не неверность или жестокую смерть. Его пальцы, лежащие на ее затылке, были успокаивающими, нежными, даже ласковыми.
— Я сильно сомневаюсь, что Марита могла отправиться на встречу с мужчиной, неважно по какой причине. Как начет пакета? Ты ни слова не сказал о пакете, — Кельт ткнулся носом в ее ладонь, и Антониетта послушно почесала его шелковистые уши.
— Во всей этой шумихе, Марита забыла, что несла пакет, но я готов держать пари, что она о нем вспомнит, как только ее голова очистится от страха и отвращения. Она не хотела, чтобы кто-либо видел ее. Для нее это было очень важно.
— Мне это не нравится. Я чувствую себя в центре шпионских игр. Понятия не имею, что происходит вокруг меня или даже почему.