-Так делать нельзя! – с гневом произнес отец, обратившись к Лейте. – Баалиа гораздо более хрупкий, чем ты! Надо играть с ним осторожнее! У него нет такой прочной чешуи.
Лейта огорченно потупилась, спрятав виноватую мордочку под крыло.
-Прости! Мне очень жаль, Баалиа! – сказала она всхлипывающему мальчику.
-Ничего, ты не виновата! – ответил Балиант, уткнувшись лицом в теплую чешую матери.
Она накрыла его белоснежным крылом и вскоре убаюканный ее голосом, Балиант уснул. Затем под крыло забралась и Лейта. Почувствовав ее присутствие сквозь сон, мальчик обхватил рукой ее тонкую шею. Боль в раненной спине постепенно отступила и он почувствовал себя во сне очень счастливым. Балианту снилось, что он умеет летать.
Король намеревался отправиться на конную прогулку вместе с Катариной, когда из недр дворцовой конюшни до него донесся испуганный детский крик… Не помня самого себя, Себастьян бросился внутрь, с размаху распахнув тяжелую дубовую дверь. Задрав на спине заношенную коричневую рубашонку, королевский конюх стегал свежесрезанным прутом съежившегося на лавке семилетнего мальчишку-помощника. Малец всхлипывал, вжимаясь в лавку. Прут свистнул еще раз и застыл, пойманный королевской рукой. Отшвырнув его, Себастьян зарычал и с бешенством набросился на конюха, прижав испуганного мужчину за горло к стене. Пожалуй, Себастьян мог бы убить его… Если бы конюх испуганно не захрипел:
-…В-ваше… В-величество!
Красная пелена перед глазами Себастьяна немного рассеялась. Этого конюха он знал. Тот служил его родителям еще когда Себ был мальчишкой. Теперь его виски украшала седина, а лицо прорезали морщины. Но он все еще был тем человеком, что вырезал когда-то для юного принца деревянные свистульки. Они были диво, как хороши! Самые лучшие игрушки, что присылали принцу в подарок правители дальних стран, не могли с ними сравниться!
Себастьян отступил на шаг, отпустив конюха. Всхлипнув, маленький конюшонок заправил свою рубаху в штаны и вытер нос и без того грязным рукавом.
-Говорил ему не лезть к Дикому! – угрюмо пояснил конюх, сплюнув сквозь широкую щель между передних зубов и кивнув на мальчишку. – Ведь до смерти зашибить может, конь-то норовистый! Только вас признает!
С этими словами конюх подцепил мальчишку жилистыми пальцами и притянул к себе. Встряхнул за шкирятник, совершенно не стесняясь короля.
-О чем ты думал только?! – прорычал он.
Мальчишка снова всхлипнул, опустив голову.
-Я… только погладить его хотел… Мы с ребятами поспорили!
Себастьян почувствовал острое желание залепить дурню затрещину. Дикий был его любимцем. Но это боевой конь! Генри и Иззи одних он к нему бы на пушечный выстрел не подпустил! Помимо короля Дикий признавал лишь Катарину, из рук которой соглашался иногда принять лакомство. Да еще старшего конюха, которого знал с самого рождения.
-Больше никогда так не делай! – сурово взглянув на мальца, произнес король.
Тот кивнул, сдерживая слезы. Затем утерся грязным рукавом и унесся на улицу к приятелям, делиться несправедливостью мира и хвастать, что все-таки осмелился войти в стойло к самому лучшему и свирепому из королевских жеребцов! Себастьян сумрачно посмотрел на старого конюха. Обычно короли не извиняются перед слугами, но…
-Мне очень жаль, Белаз, - проговорил он, опустив голову. – Стоило разобраться сперва, что к чему.
Старый конюх тяжело вздохнул. На миг ему захотелось, как бывало ободряюще стиснуть плечо короля. Но тот уже давно не был мальчишкой, прибегавший за новой свистулькой и чтобы послушать его истории.
-Да я все понимаю… Ваше Величество, - с печалью сказал он.
Все слуги во дворце прекрасно знали, что король и королева мгновенно приходят в бешенство при виде детских слез. Времена, когда у маленьких Генриха и Изабель болели животы и резались зубки, прислуга во дворце вспоминала с ужасом. К счастью, подросшие принц с принцессой оба обладали легким и веселым нравом и плакали очень редко. А при родителях почти никогда.
Всю последующую неделю, Балиант провел в лесу, охотясь на разбойничьи шайки, донимавшие окрестные поселения. Генри попросился было с ним, но старший брат отказался его с собой брать наотрез. Как и воинов. Он даже не захотел взять с собой скакуна более менее привыкшего к своему странному всаднику. Вернулся юноша вместе с пленными. Целым десятком разбойников, взиравших на Балианта с таким ужасом, что даже королю стало не по себе. Грязные, оборванные, пропахшие дымом, как и сам Балиант, они рассказали потрясенному Себастьяну, что их сотоварищей юный принц попросту сжег, выдохнув пламя, когда те отказались сложить оружие и сдаться на милость принца. Всех, кому хватило ума умолять о пощаде, Балиант пощадил, но от остальных, по словам разбойников, остались одни головешки…