«Их трое!» - убедившись, что остался в тронном зале совершенно один, король позволил себе закрыть лицо руками.
Подумать только, он ведь и, правда, позабыл об этом на пару мгновений! О сыне и жертве, что им с Катариной пришлось принести...
«У него будет день рождения через несколько дней!» - внезапно подумалось Себастьяну.
Первые годы Катарина настаивала на том, чтобы его отмечать. Хотя бы в кругу семьи, но потом младшие дети подросли, и Себастьян не захотел им рассказывать об участи старшего брата. Да и супруга не спешила этого делать. Так и повелось, что этот день они встречали без особых торжеств. Лишь в глазах другу друга видя отблески былой печали. Потухший костер из горечи и вины. Себастьян снова растер седые, с того самого проклятого дня виски, и отправился в покои жены.
-Послезавтра! – сказал он ей, тихонько обняв за плечи.
Послезавтра минет семнадцать лет со дня рождения старшего принца. И почти столько же с того дня, что они с ним не виделись.
-Думаешь, он еще жив? – спросила Катарина.
В ее голосе послышалась горечь.
-Нет, - честно сказал Себастьян, прижавшись к ней.
Он не мог больше врать ни себе ни ей. За спасение королевства они заплатили жизнью сына. Иначе как объяснить то, что Великий Волшебник ни разу не показался в королевстве вместе с ребенком? Один – да, бывало. Королевская чета напряженно собирала малейшие слухи о нем. Но вместе с малышом – никогда… Будто его и не было, рожденного прямо в этих покоях маленького принца…
Себастьян прижал свою королеву к себе, привычно кляня Напасть и свою слабость. Если бы он тогда одолел ее собственными силами, им не пришлось бы заключить эту чудовищную сделку! А в ее ушах до сих пор не стоял бы крик новорожденного…
-Давай отпразднуем? В последний раз? – неожиданно для самого себя предложил Себастьян.
В конце концов, какая подданным разница, в честь чего во дворце дадут салют? Пусть думают, что королевская чета справляет годовщину победы над Великой Напастью. Как там сказал Генрих, надо вселить в подданных уверенность?
-Давай, – тихо согласилась Катарина.
«В этот день мы снова расстанемся с ним. Вернее, с надеждой, что он вернется. Теперь уже навсегда!» - понял Себ. Дурацкие фейерверки – вот и все, что он мог сделать для сына…
Фейерверки Генриху и Изабель очень понравились. Принц и принцесса наблюдали за ними с балкона дворца в компании родителей. Внизу ликовала толпа: каждый запуск разноцветного фейерверка сопровождался восторженными криками допущенной на представление черни и столь же радостными возгласами именитых вельмож. Перед взрывающимся разноцветными огоньками в небесах чудом все были равны.
-Не понимаю, чем это отличается? – все-таки проворчал Генрих, хотя по лицу принца было видно, что представление ему нравится. – Почему я не должен тратить королевскую казну на приемы, а вам можно?!
-Во-первых, потому что мы: король и королева, - терпеливо объяснил Себастьян. – А, во-вторых, потому что фейерверки на складе дворца уже были. Я закупил их еще до проблем с урожаем, чтобы запустить на день рождение Иззи.
Принцесса восторженно оглянулась на родителей.
-Так это предназначалось мне?! – поразилась она. – А почему тогда… фейерверк запускают сейчас?
Себастьян с печалью посмотрел на желтые огоньки, вспыхивающие посреди потемневшей к ночи небесной синевы. Напасть была чем-то похожа… Изабель слишком умна, чтобы поверить в празднование избавления от Напасти. Сложно не заметить, что король и королева ненавидят любое упоминание о ней. Протянув руку, Себ машинально погладил дочку по голове, затем Генриха, который как раз надумал возмутиться, почему это фейерверк предназначался для сестры, а не для него самого. Ведь он принц, наследник и к тому же старше!
-Потому что.., - синхронно начали они с Катариной.
Одно взгляда в глаза супруги Себастьяну хватило, чтобы понять: она тоже собирается рассказать им, наконец, правду. Но не успели они этого сделать, как позади из королевской опочивальни раздалось громкое покашливание.
-Кхм! Гхм! Прошу прощения! – донесся до них знакомый премерзкий голос . – Надеюсь, что не слишком вас потревожил?
Обернувшись, Себастьян и Катарина обнаружили… стоящего посреди их спальни Великого Волшебника. Одет он был все в то же свое дырявое одеяние, а в руках держал сверток… Позади чародея стоял какой-то тип в точно такой же, как у него иссиня-черной грязной накидке, только целой. Должно быть, прислужник… Сердце Себастьяна замерло, пропустив удар. Он уставился на сверток, что держал в руках чародей, не в силах поверить увиденному.