— Но, — Лу подняла глаза на Хелен, от чего дрожь побежала по её телу. В её взгляде было столько боли, она напоминала загнанного в угол маленького зверька, который боялся даже пошевелиться. — но я даже не могу выйти из дома, все тычут в меня пальцем, говорят о том, что я монстр, — её голос был тихим, с каждым словом голос дрожал всё сильнее, — они не хотят видеть моего очарования. Никто не видит и не хочет, им проще прогнать меня и назвать монстром. Если кто-то даже и заговорит со мной, они лишь снова и снова напоминают, как я ужасна или ещё хуже начинают жалеть меня. От этого становится совсем дурно, ведь я такая же как и они, — она зажмурила глаза, переживая вновь и вновь те минуты своей жизни, — бабушка, мне по-настоящему страшно, вдруг никто и никогда не захочет увидеть моего очарования? Что если я навечно останусь в этой комнате? Что если я навечно останусь одна? Ведь у меня никого нет и никому я не нужна, кроме тебя, — Лу открыла глаза и увидела, как из мутных голубых глаз Хелен текут слёзы, от этого её сердце сжалось, она впервые увидела её слёзы.
За столько лет, как бы ей не было тяжело, она ни разу, не проронила, ни одной слезинки.
— Детка, — произнесла Хелен, при этом вытирая слёзы с глаз, — я уверена, что однажды, ты найдёшь тех кто будет рядом с тобой не из-за того как ты выглядишь, а потому что ты это ты. И они всегда будут рядом, несмотря на то как тебе будет тяжело, они всегда будут рядом. И просто один такой друг, дороже тысячи картонных друзей, — она крепко сжала руки Лу и улыбнулась.
Неожиданно дверь комнаты открылась и туда грациозно вошла высокая, стройная девушка. Она тяжелым взглядом окинула комнату и презрительно посмотрела на сидящих родственников на кровати.
— Бабушка, — её голос был одновременно таким проникновенным и без жизненным, — моя мать хочет с Вами поговорить, — она так легко держала спину прямо, откинув назад прядь своих длинных и черных как смоль волос.
— Эклипса, — лицо Хелен стало серьезным, а голос твёрдым, — твоя мать не учила тебя манерам? Прежде чем войти в чужую комнату, нужно постучать и спросить: «Можно ли войти? «, а не входить сюда как хозяйка этого дома. Я пока жива и умирать не собираюсь, и хочешь этого или нет, ты должна подчиняться моим правилам, — опираясь о кровать, Хелен тяжело встала, окинув взглядом Эклипсу, — И вообще куда смотрят твои родители? Или деньги, что я даю на твоё образование уходят в пустую? — она медленно направилась к двери, — если я хоть на секунду почувствую опасность из этой комнаты, ты мигом полетишь в ад. — открыв дверь, она сделала паузу и посмотрела в глаза девушки, — И я не посмотрю, что ты дитя чёрного солнца, Эклипса. — после этих слов она ушла вниз.
В комнате стояла гробовая тишина. Лу старалась не смотреть на свою сестру и лишь тихонько сжимала в руках дневник своей матери.
— Вот же, старая карга, — тихо прошептала Эклипса.
Сделав глубокий вдох, она как можно сильнее сжала кулаки, чтобы ноготки впились в её руку, а затем сделала глубокий выдох. Эти действия помогали ей держать себя в руках. Хотя с каждым разом ей это давалось всё тяжелее и тяжелее. Нервы в последнее время сдают всё сильнее.Успокоившись она бросила тяжёлый взгляд на Лу и незаметно для самой себя поморщилась.
— С днём рождения, Квази, — достав из сумки деревянную маску, она кинула её к ногам Лу, — можешь не благодарить, — Эклипса нагнулась к своей сестре и сжала как можно сильнее её щеку, — хотя, это уродство ничем не спасешь, — на её миловидном лице появилась легкая ухмылка.
Её пушистые ресницы нервно подрагивали, а миндальные глаза так и смотрели в душу девушки, от её тяжелого взгляда было невозможно скрыться. Лу накрыла волна беспричинного страха, от чего та, начала тяжело дышать. Эклипса нервно отпустила щеку своей сестры и недовольно цокнула.
— Снова молчишь? Ответила бы хоть раз, а то сидишь как немая, уродливая кукла.
От страха в глазах Лу всё потемнело, она лишь слышала тихий, удаляющийся звук каблуков. Цок-цок, цок-цок.Она осталась одна в комнате и прокручивала в голове одну и ту же фразу: «Немая, уродливая кукла» снова и снова. Эта мысль не давала ей покоя.