— В смысле нет? Ты мне на кой сдался? — резко остановилась она и все с тем же недобрым настроем посмотрела на Фенрира.
«Радужный мост сломан, а ты у нас любительница приключений», — если бы у Волка была человеческая мимика, он бы точно закатил глаза. — «В конце концов, я все еще приставлен смотреть за тобой. А, значит, уйти не могу».
— Мне глубоко наплевать, — шумно выдохнула она. — И видеть я тебя не желаю!
Девушка, игнорируя бредущего рядом с ней волка, дошла до машины, села в нее, громко хлопнув дверью, и завела.
И, если она думала, что это избавит ее от невыносимой для нее компании, то она очень сильно ошибалась: рядом с ней на переднем пассажирском вальяжно расселся ненавистный волчара.
— Эй, псина! — чуть ли не рычала уже Аня от гнева. — С грязными лапами нельзя! Выметайся отсюда! — сквозь зубы произносила она.
Но Волк лишь посмотрел на нее многозначительным взглядом, слишком ясно говорящим о том, что ему все равно на то, что она выплеснула в его сторону, и отвернулся к окну.
— Приедем, я куплю пистолет и пристрелю тебя! — сказала она, точно угрожая, а следом почти со свистом колес вырулила на трассу.
«Меня нельзя пристрелить, зарезать, сжечь, отравить и так далее», — не поворачиваясь к девушке, сказал волк.
«Вот же тварь живучая», — подумала Аня, разгоняя машину до 150 и крепче сжимая руль.
«Какой есть», — спокойно фырчал Фенрир.
— Ты у нас еще и мысли умеешь читать? — с издевкой протянула девушка.
«Твои — да, я связан с твоей душой. К тому же, а как по-твоему, мы раньше разговаривали?»
Аня закатила глаза, позволив себе это сделать, во-первых, только потому, что знала, что с ее навыками вождения секунда отвлечения от трассы ничего не сделает, а, во-вторых, потому, что если они уж куда-нибудь и врежутся, то ей ничего не будет. Одну же смерть она пережила.
— Ну, так отвяжись и вернись назад к своей хозяйке!
«Не могу», — волк продолжал смотреть в окно, не поворачиваясь к ней.
— Отлично! Супер! — девушка выкрикивала свой «восторг» на всю машину. — Собаку я уж точно не собиралась заводить. Тем более такую, которая в голове копается! Мне не так и одиноко!
«Я не собака!», — волк повернул морду к девушке, сказав это уже с накипевшем и в нем раздражением.
— Да, ты псина! Самая настоящая!
Волк отвернулся обратно, тяжело вздохнув. Это будет непросто.
Аня приехала на парковку дома, и, выйдя из машины, просто захлопнула дверь, не выпуская волка. Но когда пошла к лифтам, это наглейшее существо снова оказалось рядом, бесшумно ступая вместе с ней.
— Так ты и сквозь твердые предметы можешь ходить? — устало спросила девушка.
«Я больше дух. Могу стать невидимым для людей, могу пройти сквозь любое препятствие… А еще с удовольствием могу и сожрать того, кто будет угрожать тебе», — чем дальше Волк говорил, тем больше слышалось наслаждение в его голосе.
— Так, нет! Людей ты убивать не будешь! — громко сказала Аня, готовая уже Фенрира пнуть.
«Я это сделаю только по твоему приказу или, если будешь в бессознательном состоянии, и тебя попытаются убить».
Двери лифта открылись, и они зашли в кабину. Аня нажала на кнопку 25 этажа.
— Ты будешь исполнять мои приказы? — удивилась девушка, широко раскрыв глаза и посмотрев теперь на Фенрира чуть с меньшей ненавистью. Но только из-за того, что может использовать данную привилегию как захочет.
«Да, но в Хельхейм не уйду. Это приказ Хелы. Я должен находиться рядом и помогать».
— Какая предусмотрительная у меня матушка! Заботливая! — Аня уже чуть ли не дергалась и извивалась от переполняющих ее эмоций. — И как, мне интересно, я буду выглядеть, ходя на работу или в бары с собакой?
«Я не собака!» — это прозвучало в голове девушки как лай. Очень иронично. И смешно! — «А так, меня кроме тебя никто не видит, пока ты не захочешь», — и вот теперь усталость снова накрыла девушку вместо смешка.
Единственным спасением от Фенрира Аня видела только Локи. Его скорее нужно искать…
Они вышли из лифта и зашли в квартиру. Пока девушка раздевалась, Фенрир прошел в спальню и нагло, практически по-хозяйски улегся на кровать. И когда уже и так вымотанная волком Аня, зайдя в комнату, увидела данную картину, потеряла дар речи. Вялое выражение недовольства в сравнении с теми, что были до, вырвались из нее только спустя десять или двадцать молчаливых секунд.
— Так, на кровать не ложиться! Вон, или на коврик, или на пол в коридор! — остро указала она в нужном направлении.