Не спят Анджелас, Друзилла, Спайк.
Не сплю и я, бывший Наблюдатель Руперт Джайлз. Потому что призракам не нужен сон. Да, моя девочка, я теперь – тоже не человек.
- Джайлз…
Еле слышный шепот. Я и не заметил, что Оз - уже рядом с моим креслом.
«Сидеть» за столом и даже не взять в руки книгу – что за ирония судьбы? Придется моим Скуби в будущем переворачивать для меня страницы. Если это будущее у нас появится.
- Джайлз, идем к Уиллоу, - вырвал меня из моих личных проблем оборотень. – Только тихо.
Тихо? Да нас теперь и вампиры с их специфическим слухом не услышат!
Я зря надеялся: Уилл не очнулась. Я вопросительно покосился на Оза.
- Джайлз, она позвала меня. И попросила привести тебя.
Оз устал. Спать он не может, но ему нужно хоть на что-то отвлечься...
- Джайлз…
Оз молчит. Он молчит, и голос на сей раз – не его.
Оборотень грустно кивнул.
- Джайлз, это я, Уиллоу… Слушай внимательно: я – отравлена… - шелест ветра в ивах. Еле слышный шелест. Но ошибиться невозможно. И ледяная рука стискивает мое больше не существующее сердце!
Здесь были только мы. Отравил Уиллоу – один из нас. Кто? А мне нужен ответ? Сам я еще не догадался?
- Нет, Уиллоу… - В методы Совета я тоже долго не верил. И так же надеялся, что ошибаюсь. Эта вечная привычка прятать голову в песок - сильнее меня! – Нет, ты просто заглянула во Тьму!
- Джайлз, не перебивай - у меня мало сил… Я отравлена. Дженни отравила меня…
- Зачем?! – Я не спрашивал, зачем Анджелас обратил Баффи. Зачем Совет открыл охоту на нее и Оза. Но Дженни – одна из нас!
Мир рушится роем призрачных осколков. Всё, чем я жил – такой же мираж, как теперь я сам…
- Я не знаю. Джайлз, разбуди Корди и Ксандра. Зелье придется готовить им…
- Мы добудем зелье, девочка…
Разум кричит, что я сейчас слышу не Уиллоу. Что кто-то несоизмеримо более могущественный, чем мы, просто пытается нас рассорить!
Вот только люди бывают намного жесточе любых демонов. Особенно - если преследуют благие цели. А моя Дженни – из племени цыган, когда-то наложивших на Анджеласа редкое по изощренной жестокости проклятие. И сто лет следивших за его скрупулезным исполнением.
- Дженни…
Она проснулась сразу. Дрогнуло ли сейчас ее сердце? Будь я вампиром – я бы услышал.
- Я всё знаю, Дженни. Меня сейчас не интересуют причины, - остановил я ее взмахом призрачной руки. – Просто дай Уиллоу противоядие.
3
- Ты знаешь, что это был не яд. Ты мне не веришь? – она шепчет чуть громче, чем тогда Уиллоу. Зачем? Все спящие умудрились таковыми и остаться, а Озу и без нас есть, к чему прислушиваться. К дыханию выздоравливающей Уиллоу.
- Я верю тебе, Дженни. Не понимаю лишь, зачем тебе опять понадобилась ложь? Зачем ты накачала Уиллоу этим зельем?
Лунный свет льется в окно. Люди всегда боялись луны – прибежища вампиров, оборотней и ведьм. Боялись и не понимали.
- У меня не было выбора. Уиллоу действительно заглянула в лицо Тьме, веришь ты мне или нет, Руперт. Это могло изменить девочку… необратимо. Или убить. Уиллоу была издергана, морально истощена - и собиралась в таком состоянии проводить сложнейший ритуал! Ты мне не веришь? – голос Дженни угасал с каждым словом.
А мое сердце сжимается от жалости. Несмотря ни на что.
- Верю. Почему ты солгала мне?
- Потому что ты бы не понял, Руперт.
Это она про меня? Есть ли еще в мире хоть что-то, чего бы я не понял? Не попытался понять?
- Руперт, для нас ничего не изменилось. Я по-прежнему люблю тебя, - она хочет коснуться моей призрачной руки. Увы, тонкие изящные пальцы проходят насквозь. Два мира не могут соприкоснуться.
- Я знаю, Дженни. Я тоже люблю тебя.
Отморозки Совета - уже в Лос-Анджелесе. Ну что ж – ищите одну вампирскую шайку по всему мегаполису. А мы пока проведем обряд возвращения души.
Сейчас я понимаю (да, я и это теперь понимаю!), что чувствовали цыгане, проклинавшие Бича Европы. Я знаю, что душа Друзиллы не виновна ни в чём. Но я вспоминаю всё, что успело натворить кровожадное Дитя Анджеласа – и мне ничуть ее не жаль.