- Всё не так! – умоляюще крикнула Уиллоу. – Она – жива, то есть… Я всё тебе потом объясню!
– Не защищай его, Уилл! Не… - Харрис рухнул под ударом ближайшего врага.
Отвлекаться в бою на посторонние крики – смерти подобно.
Корди ринулась к своему парню – остановить ее мы не успели. Миг – и я беспомощно смотрю на бьющуюся в руках двух здоровых амбалов Корделию… и не могу выстрелить. Они – люди.
- Немедленно отпустите девушку! – крикнул я. Они уловили в моем голосе неуверенность и страх. Наверняка. Потому что слушаться и не подумали. Наоборот – двое кинулись к Энджелу, и аж трое - в мою сторону. Впору возгордиться.
Уиллоу и Дженни швырнули заклинание синхронно. Врагов разбросало, изрядно приложив о стены. Корделия рухнула на колени.
Меня обожгло волной стыда. Я тут единственный – не дерусь?!
Энджел кинулся к Корди, загородил от моих бывших соратников, Оз – потащил к нам… И ринулся теперь уже за Ксандром - вновь под прикрытием вампира.
Харрис долго будет помнить, кому обязан жизнью… если мы выживем.
Первого врага я встретил ударом в челюсть. Не могу выстрелить! Не могу…
Двое оставшихся разлетелись как от Корделии. Опять – девушки! Опять они – прикрывают мою слабость!
Уилл пошатнулась. Сильнейшая ведьма. Неопытная и еще не умеющая рассчитывать силы.
И на нас кинулись всем оставшимся скопом!
Я успел увидеть, как Оз заслонил Уиллоу. Как Дженни на пределе сил уже не кричит – хрипит заклятия. А Энджел - в вампирском облике… он уже вспомнил всё, или еще – нет?
Дальше я уже не видел ничего, кроме лиц и тел врагов… Тел, в которые нужно бить! Я так и не смог выстрелить, а теперь арбалет у меня вышибли! Зато оставили кулаки и не блестящую, но всё ж подготовку.
Я - человек, и я – немолод. Как я сумел столько продержаться против молодых, обученных убийц? Не знаю. Или «столько» - это несколько минут? Это мне они показались вечностью?
Боль обожгла затылок, лица врагов раскололись надвое. Пол вздыбился и врезался в спину.
Когда они успели зайти сзади?..
3
Я умираю? Дженни, я так и не успел сказать тебе…
Что-то мокрое и холодное течет по лбу, стекает с висков. Тряпка. Холодная, мокрая. На моем лбу.
И темнота. Я ослеп?! Нет, просто еще не открыл глаза.
Как же больно! Резь и красные пятна заслоняют свет… но я вижу!
Лицо Дженни… родная моя! Как же ты бледна, как темны тени вокруг твоих глаз… Как я мог, как посмел сомневаться в тебе?! Не доверять… И чуть опять тебя не потерял.
Я – недостоин твоей любви, Дженни, но ты ведь простишь меня, правда? Ты всё простишь мне, родная, - в очередной раз? Как я простил едва не убившего тебя демона…
Простишь мои сомнения? И мою холодность, когда Энджел потерял душу? Ты была напугана, растеряна, ты отреклась от мести, в которой тебя растили… и ничего уже не успевала сделать, но я не пожелал выслушать тебя и оттолкнул. Ты потеряла всё, чем жила столько лет, а мы даже не поняли тебя. Как же тяжело тебе тогда пришлось – покинувшей одних, отвергнутой другими! Едва не погибшей от рук Анджеласа!
Ты простишь меня, Дженни? Я не заслуживаю этого, но ты – простишь?
- Я прощаю тебя, Руперт, если ты считаешь, что прощать должна я. – Как же слабо она улыбается! А я, оказывается, говорил вслух. – Прощаю и люблю. Не шевелись, Руперт, у тебя сотрясение мозга.
Еще бы не знобило! А теперь еще и боль догнала.
- Все живы?
- Все. Правда, почти все ранены, но легко. Думай сейчас о себе, Руперт, - слезы заструились по ее щекам. – Я не могу тебя потерять!
- Где враги? Те, кто выжил…
- В соседней комнате.
Я только сейчас понял, что лежу на кровати. Меня успели перенести? Значит, бой точно окончен.
- Они не…
- Они очень заняты беседой по душам с полицией. Сейчас их уведут, - Дженни осторожно коснулась моего виска. Легко-легко, как крылом бабочки. В детстве я так любил смотреть на них. Особенно – вечером. Фиолетово-агатовые цвета сумерек - и живой крылатый бархат. Таинственные феи ночи. Взрослые их такими не видели. А потом я тоже вырос…