- Я знаю…
- Ничего ты не знаешь. Меньше, чем ничего. Она любила тебя, а ты убил ее.
Я вовсе не хотел его ни в чём обвинять. Просто иногда невозможно не найти виновного. Просто сойдешь с ума, если ни на ком не сорвешься. Не на детях же. Даже не на Ксандре Харрисе. Сколько уже можно злиться на Ксана?
И не на Дженни!
- Я доверял ее тебе. – Кажется, что словами захлебываешься. – Я… я помню, что сам как-то советовал ей сходить куда-нибудь с тобой. Ты сам… Тебе двести с лишним лет, на тебе кровь тысяч жизней. Неужели ты не видел разницу между собой и Баффи? Как ты мог – такой, как есть! – даже прикоснуться к ней? Если ты действительно любил ее – если ты вообще способен любить! – ты должен был сам ради своей любви на пушечный выстрел к Баффи не приближаться.
- Ты прав.
Прекрати со мной соглашаться!
- А если я прав, как же ты… Чтоб тебе в Ад провалиться, Энджел! Если ее теперь убьют – окончательно убьют из-за тебя! – я сам не знаю, что с тобой сделаю.
- Джайлз, не будем терять времени. Давай найдем ее, а уже потом убьешь меня или что ты там решил.
Какой добрый! Спасибо.
- Я ничего не решил. Решило цыганское племя, чью ненависть ты вызвал лет сто назад. Задолго до рождения не только Баффи, но и моего. А они прощать умеют не больше вампиров. И не вздумай даже на полшага приближаться к Дженни! – прошил меня внезапный холод. – Это решила не она. Баффи убьют, чтобы ты никогда не был счастлив, ты это понимаешь? Почему за твои преступления вечно страдают другие?
У меня найдется еще что сказать. Целая чертова уйма слов… Но Ксандр прав: Энджел умеет уходить быстро. А я не собираюсь за ним гнаться.
Если ему удастся найти Баффи – хорошо. Еще лучше, если ее найду я. И совсем плохо, если первыми – цыгане, чтоб им вместе с Энджелом в один Ад! В соседние котлы. А в третий – Совет Наблюдателей вместе с его нынешним главой, чтоб ему!
Интересно, а четвертый котел для мэра – будущего демона – у них там найдется?
А Баффи опять придется драться с живыми людьми! Проклятье!
Часть седьмая
Глава двадцать вторая.
Джайлз.
1
Я – Руперт Джайлз, бывший Наблюдатель, и я не знаю, что делать. Опять.
Поэтому просто бреду по пляжу. Я знаю, что Баффи нравилось здесь – всегда. И она не могла сходить сюда днем вместе с любимым человеком, а теперь не сможет и одна. Моя Баффи, которую мы двое погубили. И кому легче, что оба это понимаем. Исправить-то не в силах.
- Баффи, - я и сам не заметил, как позвал вслух.
- Джайлз… - она будто выросла из темно-сиреневых сумерек. Скользящей тенью среди теней. Плата за лишение тени собственной.
Сколько времени моя девочка бесшумно шла за мной, как когда-то Энджел – за ней самой?
И всё же сначала я решил, что ослышался. Забыл, как бесшумны легкие шаги вампиров. Ступают, как крадутся. Будто вечно на охоте. Впрочем, голодны-то собратья Энджела – всегда.
Я просто опять забыл, кто теперь Баффи. Всё время забываю. Кончится ли это раньше, чем моя жизнь?
В свете наливающейся луны лицо Баффи – еще бледнее. И печальнее.
Скоро полнолуние. Оз…
Я должен был сказать моей девочке о Дженни. Об опасности, что вновь исходит от цыган.
И не смог. Не сумел еще раз произнести вслух, что опять не в состоянии доверять любимой женщине. Во мне будто что-то надломилось. Навсегда.
- Здесь был Энджел, - начал я совсем другое.
- Не надо о нем, - попросила Баффи, непроизвольно сжимая в горсть правую руку. Как всегда на пределе отчаяния.
Эти хрупкие руки и прежде были способны сломать бицепс любого качка.
И мне никогда их не согреть.
- Хорошо, - согласился я. Сам ведь не могу произнести ни слова – о Дженни.
- Я люблю его, Джайлз. Но не могу простить, понимаешь? Всё понимаю, а простить не могу. И не в силах забыть Энджела. И не в силах забыть, что он сделал. Я схожу с ума, Джайлз?
Почему, когда такое говорят столь безразлично-ровным, выстраданным тоном, - это еще страшнее? И больнее.
И что со всем этим делать мне? Я тоже не могу - выдавить ни звука утешения. Потому что не в силах лгать. И не вправе. Да и не слишком умею. Меня учили работать в книгами – не с людьми.