Кстати, это не совсем правда. Со временем вампир способен вновь себя разглядеть в зеркале или в глади воды. Но вот кто-то другой его – нет.
- Что ты хочешь мне сказать? – резко обернулась к Энджелу девушка.
Молчание зависло в воздухе. В ночной прохладе Эл-Эй.
- Баффи… - он собирался сделать к ней последний шаг. Вряд ли Энджел планировал даже обнять свою бывшую девушку и бывшую жертву. Скорее, просто сесть рядом…
…Клыки-бритвы прошивают кожу. Белый огонь боли полыхает в меркнущих глазах. Крик запекся на губах, закушенных в кровь. Змеится кривая усмешка на «истинном лике» вампира…
- Не подходи ко мне, - Баффи не содрогнулась, но от этого легче не стало. - Не прикасайся.
То, что она делала по приказу Джайлза, - это одно. Баффи тогда заставила себя быть другой. Другим… существом. Не думать, не чувствовать, как нормальный человек.
Но сейчас… Сейчас Баффи сойдет с ума, если Энджел просто дотронется до нее!
Он замер, где стоял. В шаге от Баффи. В его шаге.
Во тьме, к которой навеки прикованы теперь они оба. Создания ночи.
- Баффи, я…
Эта же боль была в глазах Энджела всегда. Кроме той ночи – единственной и последней. Он всегда помнил всех своих жертв. И всех ему было жаль. И Баффи тогда хотела разделить эту боль… эту неподъемную вину. За всех, кого Анджелас убил.
Только она сама не была тогда в их числе. И бесшумно скользила в ночи на охоту… или на тайные свидания не потому, что свет дня стал теперь запретен.
- Энджел, это наш последний разговор наедине.
- Я понимаю…
- С твоей стороны было бы странно ожидать чего-то другого, - Баффи горько рассмеялась. – Я любила тебя, Энджел. Я любила тебя, а ты убил меня. Неужели ты думал, что я сама могла умереть, а моя любовь к тебе – нет?
Когда-то она мечтала бродить с ним по ночным улицам Лос-Анджелеса – ее родного Города Ангелов. Домечталась…
Бойтесь своих желаний.
- Прости меня… - бормочет он. - Что я могу сделать?!
- Ничего, Энджел. Уже ничего. Благодаря тебе, я потеряла всё. Даже Джайлза – как бы он ни пытался сделать вид, что по-прежнему меня любит. Благодаря тебе, я – живой труп. Проклятие, Энджел! Когда я, как последняя дура, проглотила историю с Друзиллой, я не думала, что всё то же самое ты потом сделаешь и со мной. А могла бы… Всё повторяется.
- Баффи… Прости меня… Я знаю, мне нет прощения…
- Тогда перестань его просить, Энджел. Я сделала для тебя всё, что могла. Уговорила друзей вернуть тебе душу. Они даже проклятие умудрились для тебя изменить. Будь счастлив, сколько хочешь. Только подальше от меня.
- Баффи…
- Уходи. Я сказала всё, что собиралась, а тебя слушать не намерена. Наслушалась, пока ты был без души, на всю оставшуюся жизнь… не-жизнь.
Она отвернулась. И лишь когда он действительно ушел, позволила себе разрыдаться.
Вампиры вполне умеют плакать. И способность любить они, увы, тоже с обращением не теряют…
Особенно, если ухитрились сохранить еще и душу.
Глава двадцать восьмая.
1
… - Баффи!
Уиллоу. Героическая Уилл. Та, что, пока Баффи прохлаждалась в обществе трех бездушных вампиров, спасла пленных Джайлза и Оза. А потом вернула душу Энджелу и Друзилле. Уиллоу, единственная, кто сумел изменить цыганское проклятие. Переделать его.
Кто теперь еще мог заговорить с забившейся в угол трейлера клыкастой подругой, как ни верная Уилл? Став ведьмой, она не перестала быть еще и верным, понимающим другом.
Уилл, что осталась здесь, когда прочие на автозаправке рванули за сэндвичами и кофе, пока Оз разбирается с бензином.
- Баффи, если хочешь поговорить, у меня есть целых два уха.
- Я отвыкла говорить. Общество трех бездушных вампиров не располагало к откровенности.
- Баффи…
- Я знаю, ты хочешь мне помочь, Уилл, но я… Я не могу.
- А почему ты думаешь, что это я хочу помочь тебе? Может, это мне требуется помощь?