Мне хочется просто снова закрыть глаза. Прямо сейчас стать диким волком и по-звериному взвыть на луну, которой не видать за жирными тучами. Но, увы – мое превращение грядет лишь в следующее полнолуние. Если доживу. Чего мне совершенно не хочется. Не только быть оборотнем – просто «быть».
Я безумно хочу потерять осознание. Отключиться. Втайне я на это надеялся, но то ли боль недостаточно сильна, то ли цыгане заранее мне влили что-то пополам с анальгетиками. Так что до столба меня доволокли вполне в сознании, разве что шипящим от боли. Раз уж я не умер от острых клыков оборотня, моя участь все-таки «страдать вечно».
Я сопротивлялся. Со стороны это, наверное, было смешно. Пусть! Я – не бессловесное животное и не чья-то марионетка.
Оза несут на руках двое цыган. Без сознания. Вот он не сопротивляется точно.
Связанного Энджела волокут четверо. Вдобавок, опутанного сетью. А рядом шагают трое с распятиями. Не хватило магического зелья, или не подействовало? Или просто перестраховались?
Толку с моих брыканий не вышло, а итог один: мне так выкрутили руки, что только чудом не вырвали из плеч. А при попытке дернуться, от боли темнеет в глазах. Особенно в хорошо так покусанном левом плече. Тут уже даже не до шипения.
В один из таких моментов я все-таки выключился. На сколько – не знаю. Когда черно-оранжевые круги прекратили бешеную пляску перед моими глазами, Энджела уже намертво приковали к другому прочному столбу. А Оза – к мерзкой статуе.
А еще – эти средневековые изверги именно сейчас ведут сюда мою Баффи. Тоже закованную и туго затянутую в тяжелые цепи. Хоть я готов поклясться – она даже не сопротивлялась. И сейчас не пытается. Баффи пришла сюда добровольно. Как наш друг и как… Истребительница. Как та, кем стала в пятнадцать и продолжает быть.
И всё же я (даже своими близорукими глазами) увидел ужас в ее зеленых глазах, когда взгляд моей девочки упал на древнюю статую. Что именно Баффи так испугало? Окаменевший демон? Бессильно висящий в путах наш друг-оборотень?
Внезапно слегка посветлело. К цыганским факелам и кострам добавился лунный свет. Узкий серебристый серп вырвался из тесного плена темно-серых туч, чтобы проводить в последний путь свое дитя. Ведь именно так называют оборотней?
2
Баффи.
«…Ты прежняя сама предпочла бы умереть. Кендра сделает это быстро…»
Что заставляло Баффи цепляться за не-жизнь тогда? В первую очередь – желание защитить своих. То, с чем не справится Кендра. При всей ее выучке и старании. При всей… одержимости своим предназначением.
И уж тем более с другим Наблюдателем. Не с Джайлзом.
Да, Баффи тогда вело стремление защитить маму и друзей. А еще – вернуть себе доброе имя. И кроме того…
Сейчас, когда очередная (и конечная) смерть неотвратима как судьба – ее третья смерть, можно признаться самой себе: Баффи пока не хочет умирать. Господи, как же хочется жить! Даже вампиром. Она уже почти… привыкла. Смирилась.
«…Мне шестнадцать лет, я не хочу умирать…»
…Холод подземелья, неотвратимо гипнотизирующий глаза уродливого Мастера Аурелиуса, исчезающий вместе с сознанием мир…
…Холод школьного пола, железный штырь в спине. Острые клыки-бритвы, дикая боль рвет шею. Искажено в «истинном оскале» всё еще любимое лицо…
Если бы Баффи тогда убил кто угодно, но не Энджел, было бы во много раз легче. Во много сотен раз. Она успела тогда пожалеть, что не умерла от клыков Мастера Аурелиуса.
А сейчас жаль, что Энджел тоже здесь.
«Тебя не отпустили, да? Тебя привязали здесь? Ты опять увидишь мою смерть?»
Сколько уже можно? Такого не заслужил никто.
И Джайлз… Джайлз! Бледный, еле живой. Он ранен? Кровь выступила на повязках. Плечо, бедро, бок… что они с ним сделали?! И зачем приковали того, кто и так сам даже не устоит на ногах?
Подавив тяжелый вздох, Баффи с кривой усмешкой перевела взгляд на уродливую статую. Той предстоит досыта напиться ее кровью.
И не только ее.
- Нет! – Баффи отчаянно рванулась в цепях. Через миг? Через шаг? Едва осознала, что ее обманули – в очередной раз. - Вы хоть в чём-то держите слово?! – прошипела она.