Джаны нигде нет, а с прочими даже спорить бесполезно, но…
Кажется… кажется, ее лицо сейчас далеко от человеческого. Как и намерения очередных врагов.
Джана, ты опять обманула! Бедный Джайлз…
- Держим, вампирская шлюха! – сплюнул на землю главарь тех, кто сейчас ведет Баффи на заклание. – Исполняем то, в чём поклялись нашей крови, нашим предкам. Разве те, кто прислал тебя, не сообщили, что нелюдь-оборотень тоже умрет? Значит, спросишь с них за это в Аду. Всё равно вы оба уже не живы по-настоящему. Приковать вампирскую девку! Покрепче!
Жаль, Баффи – вампир, а не еще один оборотень. Тогда каждый ее укус дорого обошелся бы любому живому врагу.
3
Джайлз.
- Руперт… - горячий шепот Дженни обжигает мне ухо. А лицо жгут еще более горячие слезы. – Больше было сделать ничего нельзя. Мир теперь не погибнет. Люди будут жить. Апокалипсиса не случится. Я ничего не смогла больше сделать. Прости.
Я понимаю. А еще ты хотела спасти меня. Поэтому привела к своим соплеменникам Энджела. А они чуть не обманули и тебя. Заперев меня с оборотнем и напоив его зельем преждевременного обращения. И уж точно цыгане не предупредили Дженни о перспективах жертвоприношения Энджела на статуе Акатлы.
Благими намерениями выстлана дорога в Адское Измерение. И никогда заранее нельзя сказать, какое из бесчисленных зол – меньшее.
Смогу ли я в очередной раз простить тебя, Дженни? Наверное, да. Потому что всё еще люблю. А вот понять… и забыть твою вину – нет, не проси. Иногда и собственные грехи не помогают терпимо отнестись к чужим.
Я видел, как они приковали к серой холодной статуе мою бедную девочку. Я пытался поймать ее взгляд, но зеленые искры лишь скользнули по мне. А дальше она смотрела лишь на Энджела. А когда к ней подступил цыган с кинжалом, внезапно пронзительно закричала:
- Ты не виноват! Запомни: не виноват! – и уже тише:
- Я люблю тебя…
Кто бы еще мне сказал, что я не виноват. Да еще так, чтобы я поверил. Впрочем, Энджел тоже поверит вряд ли. Я хоть ее не убивал.
И мне уже всё равно, любит ли меня Дженни. Почти всё равно.
И как приковывают еле живого Оза, я смотреть не хочу. К счастью, мстительные враги слишком заняты самим процессом, чтобы совать мне спички в глаза. Или орать в лицо: «Смотри, сволочь, а то еще кого-нибудь сейчас при тебе убьем!»
Смотреть не хочу, но зажмуриться я не смог. Сверкнул в свете бледной луны и багровых яростных факелов острый нож, брызнула темно-алая кровь. Ее. Кровь у вампиров – столь же красная, как и у людей.
И у оборотней. Они вообще остаются людьми. Живыми.
Мои глаза закрылись наконец сами. Будь всё проклято, но смотреть на смерть Баффи я не могу. Видеть, как истекает кровью моя ученица. Одна из тех, за кого я отвечаю! Женщина, которую я держал в объятиях всего двадцать четыре часа назад…
Мне всё равно, за кого можно молиться, за кого – нет. Я молча и отчаянно молюсь. Святая вода для вампиров – яд, значит, Бог существует.
Заунывно-грозное пение резко оборвалось. Я торопливо открыл глаза. Баффи с Озом не могли умереть так быстро, ведь прошло не больше четверти часа… Ведь не больше же? Я ведь не засыпал и не отключался.
Значит… Только бы… Пожалуйста!
Во имя всего святого, пусть это будет обычная американская полиция! Копы с меткими пистолетами, пожалуйста! Обученные, тренированные копы, стреляющие на поражение.
Пусть Чейз окажется совсем подлецом и приведет сюда их! Он уже всё равно соврал во всём, в чём только можно. Пусть захочет отомстить тем, кто посмел ему угрожать, пожалуйста. У него же столько гонора, столько пафоса. Он не позволит каким-то там цыганам…
Только бы я просто незаметно не отключился вновь и не потерял счет времени! Только бы Оз и Баффи были еще живы…
Но это явилась не полиция. Это Уиллоу. Не одна, но без копов. К сожалению.
И я вдруг понял, почему так хорошо вижу даже без вновь ускользнувшей серпастой луны. Полнолуние еще далеко, но от близорукости Оз меня уже излечил.