Баффи – всё еще в сознании, Оз – всё еще без. А Дженни просто замерла, закрыв лицо руками.
Наши спасители пришли ввосьмером. Ксандр, Корделия, Шейла, Джойс, Харрис-старший, Чейз – полукругом от центральной фигуры. Уиллоу.
Полумесяц на земле – в свете полумесяца в небе.
А чуть в стороне – Свистун или как там его на самом деле…
Оружие – только к Харриса-старшего. Да и то – нож, а не пистолет. Спасибо, хоть не кол.
О чём они думали, когда собирались? Где забыл «ствол» Чейз?
Я не смог закричать – в горле пересохло. Зачем Уилл перекрасила свои рыжие волосы в черный цвет? И что с ее лицом? Господи!
Закричал Энджел. Лишь одно слово:
- Уиллоу!
Дженни отняла ладони от лица. И просто закричала – дико, отчаянно. Дженни, сильнейшая ведьма из всех, кого я знаю. Знал прежде. Самая могущественная ведьма только что перешагнула черту цыганского лагеря. Под внезапное дуновение ночного ветра, развевающее ее волосы цвета воронова крыла.
Ветра, что миг назад еще не было. Он прилетел с юной ведьмой, как еще один ее спутник. Из полумесяца.
В лице Уилл не дрогнул ни один мускул. Она будто не слышала ни Дженни, ни Энджела, ни возмущенного ропота цыган.
- Уиллоу… - хриплю я голосом старой вороны. Я разглядел наконец выражение не только лица нашей юной ведьмы.
Непроницаемая – врезать бы ему в нее! – физиономия Свистуна. И на контрасте с ней – смертельно-бледные лица Ксандра, Корделии, Шейлы, Харриса-старшего, Чейза… Такого ужаса в их глазах я не видел еще никогда. Особенно у Ксандра, всегда первым кидавшегося в бой. Даже если враг заведомо сильнее.
Не боится лишь Джойс – или просто лучше скрывает страх. А Чейз… что эта новая Уиллоу сделала с Чейзом? Этого мерзавца мне не жаль, но бедная Корделия!
Хотя – почему сразу мерзавца? Можно подумать, я сам не предпочел бы смерть Энджела вместо Дженни или Баффи. Да вообще вместо любого из моих ребят!
Так с чего для Чейза любой из нас вдруг станет дороже его родного ребенка?
Просто сейчас я – на другой стороне.
Вампиры не способны поставить жизнь другого выше себя. Они убьют любого, спасая свою жизнь. Но мы – люди! – тоже обречем на смерть любого ради спасения тех, кто нам дороже. И в этом наша личная темная сторона. И моя личная сейчас жаждет прикончить темную сторону Чейза. Потому что нам сейчас дороже всего разные люди.
Впрочем, разница между нами и условно бессмертными кровососами – еще меньше. Да, любой живой для них – всего лишь пища. Даже для самого странного из них - Спайка. Но ему вовсе не была так уж нужна душа, чтобы защищать Друзиллу. Его единственную любовь – с середины девятнадцатого века. С их первой встречи.
Враги просто падают на утоптанную сотнями пар ног землю. Снопами – по обе стороны от медленно ступающей юной ведьмы.
Я не знаю, что в этой новой Уиллоу самое жуткое. Пустые глаза, иссиня-черные волосы Медузы Горгоны или покрытое черными вздувшимися венами лицо? Могу сказать лишь одно – страшнее я ничего в своей жизни не видел. Ни один вампирский «истинный облик» не сравнится.
Кого мне убить за то, в кого превратилась наша умница Уилл? Анджеласа, Совет Наблюдателей, цыган-фанатиков, себя?
Впрочем, цыган – не поможет. Ни нормальные люди, ни душевные вампиры не поднимут руку на детей, а те вырастут и начнут новую вендетту. Фанатизм не умирает.
Все повторится. И безвинные новые поколения будет «страдать вечно». За грехи предков.
Уиллоу медленно, но неотвратимо приближается. К каменному Акатле. Ее спутники следуют по бокам. Как манекены.
Только Свистун кажется чем-то автономным. Он даже ухмыляться вполне способен.
- Отвяжите нас! – заорал я. Вру. Захрипел сорванным голосом. – Отвяжите меня, Энджела и Баффи, если хотите жить!
И опять вру. Я цыганам для «остаться жить» нужен еще меньше, чем, например, Корделия. Как боец, я и раньше котировался ниже среднего. А уж с такими ранениями…
А мой авторитет для этой Уиллоу значит не больше приказов Квентина Трэверса – вздумай он вдруг явиться сюда и командовать…