Мишель Ревье дю Геклен лично выехал из замка, когда ему доложили, что его Жертва была обнаружена. Он отправил всех своих ищеек проч. Он сам хотел встретить ее. Он не хотел, чтобы момент встречи, этот почти интимный миг, был испорчен присутствием кого-то постороннего. Ему доложили, что она шла по улице, по какому-то переулку в отдаленной части города. И вот теперь он видит ее. Он приблизился к ней, вдыхая ее аромат. Что-то было не так. Но это было несущественно. Скорее всего девочка просто потеряла рассудок, насмотревшись на существовавших раньше только в ее воображении существ. Как страшно, когда твое воображение выпускает в реальность только самые жуткие образы.
Жертва шла по улице в грязных джинсах и окровавленной сорочке. Пустой взгляд выдавал пустоту внутреннюю. Но ничего, дорогая Анечка, Мишель Ревье дю Геклен порадует тебя, что бы ты опять воспряла, чтобы уже выпить тебя до конца.
— Я знаю, что ты здесь. — Услышал Ревье ее голос.
Как она поняла, что он рядом? Это невозможно. Слишком темно для человека. Но ведь Жертва Ревье — это не совсем простой человек.
— Я вижу все твои мыслительные процессы. — Она стояла спиной к нему, точно зная, что он стоит у нее за затылком. — Хотя, я польстила тебе, Ревье. Какие там в твоей мертвой башке мыслительные процессы?
— А ты изменилась, дорогая.
Теперь он стоял к ней лицом к лицу. Она смело смотрела ему в глаза, не видя его. В такой темноте человек не различает образов. Но он знал, что ей оно и не нужно. Француз только не предполагал, что ее способность, спящая до встречи с ним, так быстро разовьется в нечто действительно сильное.
— Что же ты еще умеешь делать, моя маленькая ночная мышка? — Он шептал ей в самое ухо, испытывая несказанное удовольствие от предвкушения. Через два дня он выпьет ее кровь. И с тех пор будет видеть мир, как сейчас его видит она — изнутри.
— Пора домой, Анечка. — Шептал он. — Ты уже достаточно нагулялась. Устала, наверное, но я позабочусь о тебе. — Ревье осторожно подхватил девушку и медленно, чтобы она успевала насладиться каждым моментом вознесения над городом, воспарил на своих крыльях. — Ты отдохнешь. Поспишь. Больше никуда бежать не надо. Ты под моей защитой.
Город превратился в размытое пятно, расплывающееся под ними. Ревье дю Геклен крепко держал в руках свое сокровище. Такую кровь, с такой информацией внутри, по-другому не назовешь. Он был бы счастлив выпить ее способность, умеющую работать на зачаточной стадии. Но теперь, когда Аня развила ее, чему-то научилась, он был горд ею. Он был горд своим участием в этом развитии.
Он спрячет Аню подальше от кровожадной Королевы. Спрячет так, чтобы Виктория до самого полнолуния была уверена, что он так и не нашел свою Жертву. Все ради тебя, Анечка! Королева не доберется до тебя и не причинит тебе боли, не будет пить твоей драгоценной крови, не будет резать на лоскуты. Ты в безопасности.
Ревье и сам был поражен тому, каким спокойным и довольным он себя чувствовал. Он соскучился по своей Жертве, как по чему-то родному. Родному настолько, насколько так может чувствовать демон.
Замок возник в темноте, как призрак. Ревье отнес Анну в башню, на самый верх. Пусть она оценит его старания, ведь, отсюда открывается великолепнейший вид из окна. Француз сам уложил свою Жертву на кровать. Даже попытался растопить камин, подумав, что она может замерзнуть. Но не умеет Демон Высшего Клана, без пяти минут член Высшего Совета растапливать камин. Ревье позвал прислугу. Это был особенно преданный слуга. Ревье спас его от костра. Бедный молодой вампир, попавший к суеверному индейскому племени. Вот они и решили немного поджарить его. Шрамы на Жаке остались страшные. Даже обращение не спасло его от уродства.