— Вот только не надо драматизировать! — Вскинул руки Пабло, до сих пор силящийся представить, как это — молящийся Богу демон. — А хотя, с другой стороны, как тут не драматизировать?
Демон опустил руки, выкинул так и незажженную сигарету. Отец с удовольствием затягивался сигаретным дымом новой сигареты.
— Вот ты, праведник, ты святой отец, а куришь. Почему же демон не может влюбиться в смертную женщину?
Пабло крякнул.
— Давай, я брошу курить, а ты забудешь дурацкую идею с Аней?
Отец для пущей убедительности кинул окурок в стоящую рядом урну.
— А оставшуюся пачку? — Добавил демон.
Отец пожал плечами и кинул пачку следом за сигаретой.
— Вот, видишь, это легко. Главное мышление поменять. — Потирая руки, разглагольствовал отец. — Курение вредит здоровью, поэтому я бросил курить. А любовь демона вредит смертной женщине, поэтому ты бросаешь женщину. По рукам?
— Все у вас, праведников, просто. — С сожалением покачал головой демон. — Не могу. Пусть она сама решает.
— Решишь тут с вами, — Возмутился отец. — Ты посмотри на свою смазливую морду и романтику, горящую в глазах. Нельзя Ане такой выбор предоставлять.
— А я все равно попробую. — Упрямо отчеканил демон.
— Ну, в таком случае, — Отец полез в урну за пачкой сигарет, достал одну и закурил. — В таком случае, я пока покурю.
Демон засмеялся.
— Вот, о чем я и говорю, — Вскочил он опять на ноги. — Раз уж ты, святая душа, не можешь отказаться от соблазнов, то я, грешник, тем более не смогу.
Горизонт уже посветлел. Начали гаснуть звезды. Отец курил сигарету, демон страдал от любви к смертной женщине.
— Я не хочу тебя разочаровывать, но не кажется ли тебе, дорогой мой Даниил, что после встречи с одним демоном, Анна вряд ли начнет крутить роман с другим?
— Не все демоны одинаковы! — Возмутился Даниил. — Уж тебе ли не знать?
— Да, не все одинаковы. А вот ты готов ради нее отказаться от всей своей мощи, власти, влияния на существующий порядок вещей, от вседозволенности и от бессмертия? А главное от своего голода?
Даниил сел на лавку, тяжко выдохнув. Его взгляд был обращен на церковь. Совсем близко находилась женщина, которую он любил, но подойти к ней он не мог.
— Ты пойми, сейчас тебе кажется, что ты готов забыть и отказаться от бессмертной жизни ради любви к смертной женщине. Тебе кажется, что ты сдержишься, не причинишь ей вреда. А, если сорвешься?
— Нет! — Выкрикнул демон.
— Да, тише ты! — Шикнул на него святой отец. — Ладно, допустим, Господь наш милосердный, увидев вашу ВЗАИМНУЮ любовь, — Особо подчеркнул отец ключевое в его идее слово. — Он проявит милость и сделает тебя человеком, возможно даже вернув Душу.
От слов священника демон воспрял духом, он живо представлял себе эту ситуацию. Если бы только так оно и случилось, и он перестал быть угрозой Ане.
— Но, став человеком, — Продолжил безжалостно отец Пабло, — Ты станешь ненавидеть Аню за твой собственный выбор. — Отец ткнул демона пальцем в грудь. — Такова человеческая сущность. — Стукнул он кулаком по собственной груди, в которой стучало человеческое сердце. — Мы всегда чем-то недовольны. Но никогда не ищем причину в себе. Проще обвинить кого-то другого. А еще проще обвинить в этом любимого и любящего тебя человека, причиняя ему боль.
Загоревшийся взгляд демона потух. Он расхаживал перед лавкой из стороны в сторону, ища выход, которого не было.
— Я могу остаться демоном. — Воскликнул он.
— Ну, приплыли! И что? — Всплеснул руками священник. — Будешь прилетать к ней на выходные куда-нибудь на далекий забытый Господом Богом остров, что бы не дай Бог, кто-то не узнал, что у тебя появилась ахиллесова пята? Сам, трясясь, как бы не сорваться и не выпить ее прекрасную влюбленность в тебя? Допустим, ты выдержишь, но, — Отец поднял вверх указательный палец, — Но лет этак через тридцать ты глянешь на свою любимую женщину, и поймешь, что ты так и остался красавчиком, а она постарела. И ты бросишь ее. А она будет страдать на том самом забытом Богом острове.
— Я люблю ее не за внешние данные. — Горячо заговорил демон. — И я могу ее инициировать. Я как некогда бывший вервольф могу это сделать!
— Посмотрите на него! Он выход нашел! — Рявкнул на демона священник. — Вот, к чему я и вел. — Отец докурил сигарету и выкинул в урну бычок. — Ты говоришь, что любишь ее, но в своих планах ты уже все обставил так, что бы тебе было удобно, а не ей. А любовь, сын мой, предполагает в первую очередь самопожертвование. Так что, не любишь ты ее. И не буду я вам помогать встречаться.