— Я… Мы слишком разные. — Даниил не знал, как правильно подобрать слова. В правду Ромео все равно не поверит. А сравнения с другими ситуациями делали бледной проблему демона. — Она слишком хороша для меня. А я слишком ужасен для нее. Я не хочу заставлять ее страдать, а именно это и означает мое присутствие с ней в одной комнате. Аня чудесна. А я чудовище.
Старик внимательно слушал, наблюдая за утками. Они плескались в сверкающей от солнца воде, чистя крылья. Ветки деревьев качались на ветру, исполняя композицию, написанную природой. Даниил поймал себя на мысли, что, став демоном, он потерял всю красоту мира. Будучи человеком, он ценил и обожал море. Его волны были его Музой. Соленый ветер был его проводником. Будучи вервольфом, он любил лунные ночи. Свобода бега, запах леса, росы на траве. Единение с природой. Но, став демоном, он перестал испытывать чувства вообще. Именно из-за страха потерять счастье ощущений Катерина не стала демоном. Сотня лет, как во льду. Без движения. Без свободы. Только междоусобные разборки, борьба за власть, холодная отчужденность. Столько времени потрачено впустую.
А она, Земля ни капли не изменилась, хотя и изранена результатами жизнедеятельности человека. Земля все так же брызжет жизнью весной и летом, отдыхая осенью и зимой. Земля все так же приходится матерью всему живому, оберегая и защищая.
— Но если вы действительно так считаете, то не лучше ли вам измениться? — Перебил размышления демона старик. — Любовь означает самопожертвование, некий компромисс. Ничто не стоит внутренних перемен в человеке больше, чем любовь. Во имя любви к нам Христос когда-то перенес невыносимые муки, а потом простил нас.
Слова старика напомнили то, о чем говорил Пабло. Но если до недавнего случая, Даниил надеялся, что сможет найти грань, на которой сможет удерживать возможный с Аней союз. То теперь, после того, как она сбежала от него из-за страха, что он внушал, демон понимал, что такой грани нет. И быть не может.
— Но не может быть компромисса между хищником и травоядным. Я пытался, но это невозможно.
— Нет ничего невозможного, Даниил, уж поверьте моим годам и опыту. Значит надо пытаться вновь и вновь, если оно стоит того. Сдавшись, мы обрекаем себя на вечную трусость и самогрызение. Вы сами себе никогда этого не простите.
Демон усмехнулся. Если бы только Ромео знал, сколько предков из его родового дерева жили на веку Даниила, и сколько потомков старика он переживет.
— Признайтесь честно, сам себе. Может, вы еще не пытались в полную силу?
Даниил опустил голову. Его единственная попытка обернулась тем, что теперь она боится его настолько, что рискнула попасться в руки Ревье. И каждая попытка может привести к гибели Ани, если он останется демоном. Если станет человеком, то родится снова. Но будет ли он помнить о той, что заставила демона вернуться к Свету? А если он обратит ее в вервольфа, то обречет на жизнь, подобную своей. И будет ли она помнить о нем?
— А зачем в таком случае вам дано было это чувство? — Продолжал размышлять старик, пожимая плечами. — Мы не можем избежать то, что уже случилось. Данность — она свершившийся факт, нужно только решить, как быть с этой данностью.
— У вас все так легко. — Горько усмехнулся демон. — Вы не понимаете всей глубины этой разницы между нами. Мы не можем быть вместе, это противоестественно.
— Вот тут вы не правы, молодой человек. — Горячо возразил Ромео. — Уж поверьте мне, Ромео от Бога. Я знаю, что говорю. Любовь не может быть противоестественна, если она настоящая. Если вы любите свою Анну, а не просто испытываете к ней банальное физическое влечение, то вы найдете выход из положения. Выход всегда есть.
— Хотел бы я быть столь же уверен.
Старик выдохнул. Он крутил в пальцах трость.
— Я не достаточный авторитет для вас, Даниил?
Демон улыбнулся. Старик верно подметил. Человек не может знать больше, чем демон. Человек не может жить дольше, чем демон. Человек не может быть авторитетом для демона.
— А, если я скажу, что я не совсем человек? Как ты себя дальше поведешь, демон Даниил?
Лицо пожилого Ромео разгладилось, волосы приобрели каштановый цвет и отросли до плеч, глаза стали яркими, молодыми. Самая, пожалуй, известная улыбка на планете была обращена к демону. Даниил вскочил с лавки, собираясь испариться прямо на месте. Но Ииссус, продолжая улыбаться, остановил его.
— Я не хотел пугать тебя. И сядь, ради Бога, у меня шея болит смотреть на тебя снизу вверх. Вчерашняя игра в баскетбол. — Поморщился сын Божий.