— Какая метка?
— Метка Любви, дочь моя. Хранители не трогают тех, кто способен на божественное чувство — Любовь. — Милош обернулся ко мне с переднего сиденья машины. — Слава тебе Господи, что на моем веку мне выпало стать свидетелем подобной любовной истории. — Теперь, казалось, и на него напало задорное настроение отца Пабло. Он даже начал насвистывать некую веселенькую мелодию.
Вот, шутники, они так долго убеждали меня в том, что демоны бесчувственные жестокие твари. И у Воинов это хорошо получилось. А теперь они пытаются меня убедить в том, что демон любит меня. Но уж теперь-то мои глаза не поведутся на хорошенькую мордашку.
Мы уносились прочь с бешеной скоростью. Выехав за определенную черту темноты, мы оказались в спокойной весенней Праге. И церковь стояла, освещенная солнечными лучами, как будто там ничего сверхъестественного не происходило. Что за морок такой или что-то с моими глазами?
— Но как же? Куда все делось? — Воскликнула я.
— Мы накрыли стычку так называемым колпаком. — Объяснял отец Пабло. Его лицо опять стало прежним. Но хитрый и довольный огонек все так же горел в глазах. — Если бы люди видели все сражения Светлых и темных, то ваши экстренные выпуски новостей не прекращались бы ни на минуту.
— Все так серьезно? — Задала я глупый вопрос.
— Серьезней, чем ты думаешь, Аня.
Мы уносились прочь от города по ровной дороге. Мимо летели дома, деревья, люди, сливаясь в единую разноцветную массу, живущую по своим банальным и размеренным законам. Я вылетела из этого круга, вышвырнутая на оборотную сторону медали пинком. Мне к счастью уже повезло несколько раз выжить тогда, когда казалось, конец близок. Но радость омрачалась потерями. Батюшка не дышал. Его тело холодело, я чувствовала это, сидя рядом с ним. Комиссар так же мертв. Сегодня я потеряла двух людей, которые за короткий миг стали мне родными. Они защищали меня. Пусть у каждого из них были свои причины для этого, но разве так необходимо принимать это во внимание? В машине повисла тяжкая тишина.
Мы уносились прочь от города. Деревья за окном мелькали со скоростью света, мешаясь с цветочными полянами. Я уснула.
Окрестности Праги, замок Мишеля Ревье, 16-е, Май, 02:25
Виктория сдерживала ярость, а в ее глазах полыхал ледяной огонь. Она готова была разорвать француза на куски. Но ей не позволяло это сделать присутствие Членов Совета. Эти старики не должны видеть, насколько она выбита из колеи. Королева продолжала сохранять на лице ироничную улыбку, которая ужасно раздражала Членов Совета.
— С нашей стороны было допущено серьезное нарушение Договора, Ваше Величество. — Продолжал нудить Тодеуш. — Разворачивать боевые действия на территории близлежащей к церкви посреди бела дня — это безрассудство. Ревье даже не удосужился закрыть территорию колпаком. Полагаю, это сделали Светлые, пресекая вовремя все поводы для пересудов. И все же есть свидетели и пострадавшие. Светлые требуют выдать Ревье на Божественный Суд. И, согласно всем законам, мы обязаны это сделать.
— Насколько я понимаю, если бы Светлые хотели забрать Ревье, то они бы это сделали там, на месте стычки. И если уж мы вынесли своих нерадивых подданных с поля брани, то они остаются под нашей защитой, Советник. — Раздраженная из-за непредвиденных проблем, которые омрачали ее приезд в Прагу, Королева хотела скорее со всем этим покончить.
Советники хотят выдать Мишеля Светлым, это на их рожах написано. Но подобного подарка им Виктория не сделает. Пока Ревье ей нужен, он будет неприкасаем. Даже если это и означает начало войны со Светлыми.
— Как бы это не вызвало волну недовольства…
— Может вы перешли на сторону Светлых, Тодеуш? — Резко перебила Королева Советника. — Я смотрю, вас больше беспокоит их праведный Суд, а не благосостояние нашей стороны.
Советник умолк и величаво опустил голову. Эта выскочка, севшая на трон, его раздражала не меньше, чем ее любовник француз. Эта парочка угрожает всему, что создавалось последние сотни лет. Королеву можно убрать. Но для начала надо убрать ее цепных псов, количество которых за последнее время сильно увеличилось.
— Ваше Величество, мой долг показать вам ситуацию с разных сторон и предостеречь от необдуманных поступков…
— Ты только что сказал, что я поступаю необдуманно? — Крикнула Виктория.
Тодеуш не боялся ее кичливой ярости. Он мог бы смести ее с лица земли одним ударом. Но Тодеуш потому и является Членом Совета уже более восьмиста лет, что поступает осторожно и обдумано. Этим молодым выскочкам даже в голову не приходит, что равновесие, которое с таким трудом поддерживалось в мире, нужно было в первую очередь Темным. Этот Договор со Светлыми нужен до тех пор, пока пороки в людях не разрастутся до небывалых размеров. Пока люди сами, глядя в зеркало, не увидят искаженные изуродованные злостью морды, а не человеческие лики. И осталось совсем немного времени, если считать по вселенским масштабам. Скоро смертные позабудут о добре и прочих понятиях, что так старательно пытались привить им Светлые на протяжении многих тысяч лет. Окончательно окунуть людей в пороки, и тогда уж можно вступать в войну со Светлыми. Когда голоса молящихся будут заглушены шквалом ироничного, жестокого смеха, Бог потеряет свое могущество. Потеряет веру в своих любимых детей. Хранители поймут, что люди недостойны божественной защиты. И именно тогда, на вершину правления на планете выйдут демоны. И никак не раньше. А эти мелкие и глупые планы по захвату власти на земле этой амбициозной сучки — это просто смешно. Она серьезно думает, что, открыв охоту на людей, она безнаказанно останется сидеть на своем маленьком троне? На Небесах, к сожалению, тоже не дураки сидят. И если только Светлые заметят, что начинается геноцид, они не будут сюсюкать с демонами. А эта дура ничего не понимает своей красивой головой. Можно было бы прижать ее к стене, придушить одной рукой, напугать. Но интереснее будет сломать ее, как фарфоровую куклу. А вместе с ней и все ее ополчение.