— Ты переливаешься золотыми узорами. — Я снова была поражена красотой. На этот раз внутренней. — Иногда узоры складываются в слова. Но я не понимаю их значения. А точнее, не могу подобрать определения для них. — Я пыталась описать то, на что моего словарного запаса не хватало. Или ни в одном из человеческих языков нет таких понятий? — У тебя пульсирует сердце.
— У демонов нет сердца, Аня.
Эта фраза вывела меня из транса. Тон, которым демон сообщил мне этот общеизвестный факт, был печальным.
— Но я вижу. — Растерялась я, боясь что-то сделать не так.
Его сердечная мышца с трудом перекачивала густую кровь. Она неохотно черным потоком омывала тело. И сердце стучало реже, чем у человека. Это скорее похоже на звон огромного колокола, бьющего не спеша и с расстановкой.
— Я знаю. Я тебе верю. — Даниил улыбался. А я не знала, радоваться этому или опасаться. — Но я не знаю, как оно там появилось.
Я в изумлении заставила себя реагировать, как воспитанный человек, без отвалившейся челюсти (которая в последние дни находилась только в отвисшем состоянии) и соплей.
— Ты его никогда не чувствовал? — Спросила я.
Демон пожал широкими плечами. При движении кровь уже не просачивалась сквозь бинты. "Заживает, как на собаке", — с завистью подумала я, припоминая, что тоже говорил и Пабло. Мои же стопы все еще ныли. Я выпросила у батюшки еще в церкви обезболивающее. Но его действия хватало не надолго. И я все равно ощущала рубцами кожи иглы, что вонзаются при ходьбе.
— Никогда. — Ответил демон. — Я никогда и не думал об этом. Я знал, что у демонов нет сердца. И никогда об этом не сожалел. Пока оно не закололо в один прекрасный день. — Он еще раз улыбнулся.
Мы опять замолчали. Я продолжала рассматривать демона уже с открытыми глазами. Его кожа на вид была твердой, больше похожей на воск, а под ней ощущался поток сгустков крови. Это воспринималось мной непривычно, как нечто отдаленно напоминающее значение слова "омерзительно". Господи, кто создал этих тварей?
— Я и сам стал часто задавать этот вопрос. — Невесело смотрел на меня Даниил.
— А где твои крылья? — Поспешила я сменить тему.
Совсем не к чему мне сейчас утешать расстроенного демона, уверяя его, что меня не подмывало сбежать. И я продолжала сидеть рядом с ним, привыкая к тому, как под его кожей толчками пробивается кровь.
— Крылья — это энергия. Они появляются только при сильном выбросе… назовем это человеческим словом, адреналин.
— Странно. — Задумалась я. — Пабло мне объяснял. Но вы кажетесь намного плотнее человека, и кровь такая густая, словно она свернулась. Вы кажетесь такими тяжелыми. Откуда тогда эта связь с энергией? Вас вообще, согласно закону притяжения, должно плющить, что ли? Как тебя могут поднять два сгустка энергии при выбросе демонического адреналина?
Мне казалось, что демон готов почесать затылок, отослав меня к более компетентным органам. Почти так и произошло. Он просто увернулся от ответа.
— Я не хотел бы сам тебе объяснять подобные процессы. Боюсь, я не смогу понятно выразить свои мысли, а ты понять. Лучше тебе еще раз поговорить с Пабло. Он спец в демонической анатомии.
Я закивала, с ужасом представляя аргентинца в белом халате, препарирующего демона.
— А как ты оказался здесь? Я думала, что… — Я запнулась. Не могла же я признаться, что надеялась, что он умер.
— На мне теперь метка Любви, поэтому один из Хранителей помог мне добраться по нужному адресу. — Повторил Даниил слова отца Милоша. Слышать подобное от демона было, по меньшей мере, тошнотворно.
Да, и объяснил он так, что все стало предельно "ясно". Метка Любви у демона. Куда уж яснее-то?
— Как демон может любить? — Задала я наконец-то важный для меня вопрос.
Все разглагольствования о том, что демоны бессердечнее твари, и чувства им чужды, мне были понятны. Но тогда, как кто-то из них может любить?
— Я не знаю, Аня. — Покачал он головой, улыбаясь. — Но я чувствую это. И я счастлив впервые за двести пятьдесят семь лет.
— Я польщена. — Это было не совсем правдой. Но и ложью до конца не было. — А как это, совсем не любить?
От моего очередного вопроса демон напрягся. Его даже слегка передернуло. Но я не могла его не задать. Такого же не может быть, что бы жить хотя бы без какой-то привязанности. Если они способны испытывать ненависть и зависть, то как они не способны испытывать любовь? Это естественный процесс. Но Даниил явно был со мной не согласен, его взгляд помрачнел. Глаза его потемнели. Губы дрогнули.