Он не шутил. Я это видела по выражению его лица. Лицо, еще несколько минут назад сияющее от улыбки, превратилось в каменное и жесткое.
— Спрятать где? На другой планете? Если твои прогнозы верны, то скоро все население Земли будет знать о существовании демонов. Я не вижу смысла в твоих действиях. И что значит "убрать воспоминания из моей головы"?
Мой голос повысился до крика. От его слов мне стало невыносимо страшно. Я могла пережить подобные колебания в моей собственной жизни. Но мысль о том, что моя семья, друзья, люди, которых я люблю и недолюбливаю, скоро так же окажутся лицом к лицу с этой жуткой правдой, меня ужасала. Я в очередной раз "очнулась" от гипноза спокойствия, в который меня ввели Воины. В очередной раз на меня свалилось то, что происходило. По мнению Даниила, уже через месяц мы свою планету не узнаем. И возможно, было бы лучше провести эти последние недели в забвении, ничего не помня и не осознавая. Может быть, очищение моей памяти от подобных воспоминаний — с его стороны это проявление милосердия. И я сама хотела бы многое забыть. Но только не молодые глаза батюшки Алексия. И не состояние покоя, опустившиеся на комиссара Вайновского в последние часы жизни. И не осознание того, что Он на самом деле существует.
— Я понимаю твою ярость, Аня. Но так будет лучше для тебя.
— Ничего ты не понимаешь! — Закричала я, сама себе поражаясь.
К чему весь этот концерт? Криками ничего не исправишь. Тем более криками такого "праведного" гнева. Но Даниил был демоном. И даже если он придерживался Равновесия, он оставался демоном. Что это значит, я понимала образно, но этого хватало.
Даниил хотел приподняться, но, зажившая было, рана на груди отозвалась болью.
— Значит, ты так думаешь? — Глаза его сузились. Он усмехнулся. — Ты права, я остаюсь демоном, не смотря ни на что.
Я ткнула его лицо туда, куда не следовало. Больше всего он боялся подобных мыслей с моей стороны. Так вот, пусть не лазит по чужим головам, разъедая мозги!
Я вышла из комнаты, хлопнув дверью. Как по-человечески я себя вела. Но на то у меня было полное право, потому что я — человек.
— Спасибо за сегодняшний завтрак, Аня. — Улыбнулся нелепо отец Милош, встретившийся мне на лестнице. Он что, нас подслушивал? — А что будет завтра?
— Жареный в панировочных сухарях демон. — Буркнула я, выходя на улицу.
— Должно быть вкусно!
Замок Мишеля Ревье, окрестности Праги, 02:00
В отведенных для уважаемых Членов Совета апартаментах так же кипел горячий спор. Апартаменты были чересчур вычурными. Слишком много балдахинов, рюшей, завитушек. Но француз всегда имел к этому слабость. А после того, как он выпил кровь одного модельера, он считал, что у него появилось чувство стиля. Что ж, он жестоко ошибался. И от этого страдали посторонние.
Тодеуш стоял у окна, раздвинув шторы. Он любил солнечный свет. Наверное, н любил лунное сияние. Это тот же солнечный свет. Эта любовь привилась ему во времена нехватки солнечного света в его бытность вампиром. Слишком много сотен лет во тьме. Прятаться от рассвета в пещерах и подвалах замков. Прятаться от подобной красоты. Он и сейчас не переносил изменчивый свет факелов, которыми Ревье утыкал свой замок. Жалкая пародия на древнюю необходимость освещения жилой площади. Тодеуш любил и предпочитал южные страны для проживания. Его дома были с огромными окнами, сквозь стекла которых били лучи светила, такие рыжие на закате и восходе. Он ненавидел Лондон и подобные ему города. Ненавидел северные части земли. Слишком короткий день. Особенно зимой. Она тоже не любила непогоду. Она сама была солнцем. Вот и он перенял у Марии ее любовь и ненависть к солнцу и хмурому небу. Хотя слова "любил" и "ненавидел" звучат слишком по-человечески для старого демона, уже уставшего от столь долгой жизни.
Эдвард вытянул ноги у камина. Он настоял на том, чтобы его затопили. Даже летом он не переносил ни малейшего прохладного дуновения. А в замке француза так зябко даже зарождающимся летом. Он слишком долго прожил на севере, куда его заточили люди, узнав о том, что он вервольф. Именно там Эдвард научился терпению. И, добравшись до материка, он сразу же прошел первое испытание Инициации демона. Сдерживать свой голод он научился. А переносить холод до сих пор не может.
Александр ненавидит огонь. Корчится, когда пахнет жаренным. Как-то перестаешь к огню относиться с благоговейным трепетом, когда тебя на него подсаживают. Загнанный в угол вампир пред самым рассветом. Да, он и солнце не очень-то хорошо переносит. Но терпеть может. В тот далекий день, когда кожа на его ногах покрылась волдырями от солнечных ожогов и потянуло жареным, Александр понял, что больше такого он не выдержит. Ему удалось сбежать от обезумевшей толпы. Теперь жить легче. Человек не верит в существование вампиров, и прекратил свою охоту. Но тогда, обожженный и изуродованный, он сжал волю в кулак и перестал кормиться, проходя обряд Инициации. Демоны не боятся солнечного света. С тех пор не было проблем ни с волдырями на коже, ни с ожогами, ни с самовозгоранием.