Он развернулся и вышел из кабинета.
Ревье развалился в кресле, теребя в пальцах дорогую кубинскую сигару. Эти вампиры, по сути, замечательные ребята. Только один недостаток — дрыхнут днем. На свет божий им, видите ли, нельзя. Совсем распоясались! А вервольфы более уязвимы. Вот и ломай себе голову над этой задачкой.
Француз поднес сигару к носу и вдохнул ее аромат. Какая досада. Курить можно, здоровью ничего не угрожает, но демоны не курят. У них гортань и легкие устроены не так, как у людей. Зато с половыми органами все в порядке, хе-хе. У сигары был богатый аромат. Жаль, конечно, очень жаль.
А когда-то, еще до того рокового укуса, Ревье был не дурак выпить и покурить. Награжденный от природы красотой и не обделенный хитростью, юный Мишель очень быстро понял, что пожилые богатые придворные дамочки очень любят молоденьких мальчиков. И за определенные услуги дарят очень дорогие подарки. Подобное положение вещей казалось Мишелю очень правильным. Все же, доставлять даме удовольствие — это тяжкий труд. И не всегда приятный. Но кольцо с увесистым рубином, или тяжелый кожаный кошелек с золотыми монетами сглаживали эти шероховатости. Мишеля хотели все. Черты лица его были и остались не только пропорциональными, но и абсолютно и гармоничными. Синие глаза, то темневшие от страсти, то светлевшие от умиления, приводили дамочек в восторг. Телосложение у него было от рождения атлетическим. Дамочкам нравилось думать, что это тело принадлежит только им. Хотя бы на один час. День. Неделю. Юный альфонс поднимал планку, заводил себе постоянных любовниц, стараясь обставлять все так, что бы пути его благодетельниц не пересекались. Иногда ему приходилось работать с тремя за ночь, бегая из одних апартаментов в другие. Это было нелегко. Это был адский труд. Но за тройное вознаграждение. На горизонте маячил как минимум титул барона, когда Мишель попал в постель королевы. Требовательная она была, эта дамочка. Муж ее нисколько не удовлетворял, поэтому всю грязную работу приходилось выполнять Мишелю, пока его Величество муж занимался важными государственными делами. Эх, если бы он знал, куда уходят деньги из его казны. Мишель получил тогда много подарков: усадьбу с прислугой, конюшню с самыми великолепными скакунами, королева даже пожаловала ему судно, для начинания его собственного дела. Тогда сигары были не такими. Хотя, откуда он, демон, у которого гортань и легкие устроены не так, как у человека, может знать, остался ли у сигар прежний бархатный вкус, приятно щекотавший ноздри ароматный дым? Еще одна потеря — это вино. Легкое послевкусие и головокружение. На демонов спиртные напитки не оказывают подобного действия.
Получив торговый корабль, Мишель Ревье очень скоро сколотил себе собственное состояние, став одним из самых богатых купцов. И тогда он мог уже делать подарки своим молодым любовницам. И это было замечательное время. Для поддержания своего состояния, да и страховка еще никому не вредила, он продолжал встречаться только с самыми богатыми и властными дамами. Одна из которых решила представить его ко испанскому двору. И все бы хорошо. Но на балу Мишель увидел женщину, красивее которой еще никогда не встречал. Они были бы прекрасной парой. Абсолютно и совершено прекрасной. Мишель отправил сопровождавшую его даму в апартаменты. А сам отправился на поиски красавицы. Он нашел ее очень быстро. Она не скрывалась, наверняка наслышанная о его репутации. Совсем скоро они оказались голыми в постели. И это великолепное и прекрасное тело, с чувственными изгибами, было слишком идеально для этого грешного мира. Мишель никак не мог насладиться этой красотой, напиться ею до конца. Он мечтал проснуться с ней рядом и провести с ней всю свою жизнь. Но, просыпаясь утром, он ее рядом не находил. Как мечтал он, чтобы так поступали его благодетельницы. Было бы просто замечательно, если бы после бурной ночи, он, просыпаясь, не видел их помятых лиц. Но нет, ему так никогда не везло. И тут, когда он встретил свою, столь же прекрасную, как и он сам, половинку, она исчезала. И появлялась только, когда зажигались свечи. Семь ночей они провели вместе, когда его прекрасное видение протянуло дивным голосом:
— Тело, подобное твоему, не должно стареть, Мишель.
О, как она была права. Мысли о старости, о морщинах, о старческом маразме убивали Мишеля. Он ненавидел стареющих людей. Ненавидел их дряхлеющие тела, покрывающиеся старческими пятнами. Они напоминали ему, что в один ужасный день он посмотрит в зеркало и умрет оттого, что там увидит.
— Боюсь, что это неизбежно. — Вяло, едва не плача, простонал Мишель.
Прекрасное видение приподнялось на кровати, опираясь на локоть, улыбаясь, она спросила: