Я слушала отца Пабло, сдерживая себя от глупых восклицаний. Мне вообще не хотелось слышать его. Этот неоправданный разговор раздражал меня. Абсурдно даже предположить всерьез, что я решусь, захочу быть с Даниилом. А что уж говорить о спасении его души? Он сам за себя в ответе, не ребенок. Как только все здесь закончится, я уеду домой и мы больше никогда не увидимся.
Отец Пабло, положив руку мне на плечо, хотел, что бы последнюю фразу я усвоила лучше всего.
— Но так же и ты можешь потерять свою Душу. И потерять тот единственный на биллион шанс другого существа на обретение Души.
Я кивнула. Кивнула, делая вид, что я все поняла. На самом деле, на меня навалились новые мысли. Я ужаснулась от нависшей надо мной огромной ответственностью. И от реальной возможности стать чудовищем. Возможно, это было некогда заманчиво, когда-то в подростковом возрасте. Но не сейчас, когда оказалось, что все это не просто фантазии.
Неужели можно даже допустить мысль, что я могу пожелать стать Темной? Меня отнюдь не прельщает жизнь вампира или вервольфа. И тем более ради демона я не собиралась расставаться со своей человеческой ипостасей. Любовь демона и смертной — это как овца и лев. Это, как сказал сам Даниил, противоестественно. Но в голове возникла мысль, что это инициация в Темного зависит не только от меня. Если я буду умирать (не дай Господь), как поступит демон? Способен он обратить меня против моей воли? О, да. Способен!
— Что мне делать, отец? — Прошептала я.
— Не знаю. — Пожал он плечами, с сожалением смотря на меня. — В одном я всегда был уверен, нам даются только те испытания, которые мы теоретически пройти сможем.
Пабло вернулся в дом, более не имея ничего, что мне сказать. Я готова была схватиться за голову, плетясь за ним тенью. Это испытание даже теоретически было мне не по зубам. Они что, всерьез думают, что я верну демона на путь истинный? Я нервно захихикала. Скорее, это он меня втянет в свою братию безвозвратно. А это в тысячи раз ужаснее, чем попасть в руки Ревье.
Часы тикали над моей головой в комнате. Время шло слишком медленно, будто кто-то его специально оттягивал назад. Мы разбрелись по комнатам. Все занимались своими делами. Отец Милош, надев очки, читал толстую книгу. Пабло и Кевин решили освободить меня от обязанностей по приготовлению ужина, раз уж жаренного демона не предвидеться. Чем занимался Даниил, я не знала. Но он-то меня больше всего и интересовал. Я слышала, как он спустился вниз, проинформировав, что рана затянулась, и он больше не может валяться в постели без дела.
Я закрыла глаза. Теперь, всегда с закрытыми глазами, я видела больше, чем с открытыми. Я поднесла ладони к лицу. Салатовый. Цвет моей ауры салатовый. А на правой ладони сияли вкрапления золотого. Его следы. Метка, как он это называет. Следы его энергии на моей руке. Нет, конечно же, отец Пабло перегнул палку. Я никогда, будучи в трезвом уме и твердой памяти, не влюбилась бы в демона настолько, что бы пойти на обращение. Нет, и все тут!
Время текло слишком медленно. Я смотрела в окно почти на всю стену. Люблю такие окна. Особенно если за таким окном открывается красивая панорама. Где-то там, среди этой панорамы покоится тело батюшки Алексия. Не смотря на уговоры Милоша и Пабло, я винила себя в его смерти. Мне было горько, что такой человек умер, защищая меня. И стыдно из-за того, что он умер, спася мне жизнь, а я теперь думаю, становиться ли Темной. Конечно, я не думала об этом серьезно. Просто пролетела мысль. А Пабло ее так точно ухватил, что теперь я на ней зациклилась. Даже смешно думать об этом, как о реальном событии. Это же невозможно!
На горизонте летела стая птиц. А природа все так же живет по своим законам, многое зная и скрывая от человека. И правильно делает, иначе большая часть человеческого населения плавно перекочует в психиатрические больницы. Если бы я своими глазами не увидела ту сцену у церкви, то до сих пор сомневалась в собственном здравомыслии.
Очень быстро приближаясь, птицы увеличивались в размере. Я вскочила с кровати, не в силах закричать. Я уже могла различить лицо Ревье. Нет, не стая птиц. Стая демонов. Раскрыв крылья, они облепили все окно, закрыв от меня солнечный свет. Прямо сквозь стекло он просочился в комнату, подходя ближе. Он не шагал. Он плыл по воздуху с кинжалом для Обряда в руках. Ослепительная улыбка делала его еще более страшным и отвратительным.