Встрепенувшись, я прислушался к информации, что шла от найниитовых частиц в реальном времени, и тихо присвистнул, обнаружив, что вокруг меня на деревьях находится приличное количество небольших, но вполне узнаваемых по очертаниям теплокровных созданий, которые, судя по всему, относились к тому же виду, что и уничтоженная Эммой зверушка. Более того, животные не просто сидели на одном месте. Напротив, они стремглав мчались по веткам параллельно моему курсу. Причем молча. И чем дальше, тем больше их становилось, словно йорки решили отомстить за смерть сородича и, вопреки законам природы, устроить охоту на более крупного противника.
Для обычных йорков такое поведение было не характерно. Они нападали, только если не оставалось иного выбора. Тогда как эти…
«Внимание! — словно отвечая на мои мысли, сообщила подруга. — В непосредственной близости от носителя крови обнаружена агрессивная и потенциально опасная форма жизни в количестве более пяти десятков особей, предположительно составляющих одну стаю. Рекомендуется уничтожить».
Я еще раз глянул на внутреннюю панель и, заметив, что грызуны целенаправленно меня окружают, дал подруге полную свободу действий. А чуть позже услышал, как зашелестела слева и справа от меня листва, увидел, как оттуда одна за другой стремительно выпрыгивают кровожадно оскалившиеся звери, навстречу которым ринулись мои молнии. И вот тогда-то случилось невероятное, потому что впервые в жизни мой самонаводящийся комплекс внезапно дал сбой, а выпущенные им молнии, ударив в тело одного из грызунов, вместо того, чтобы его поджарить прямо на лету, внезапно погасли и не причинили йорку ни малейшего вреда.
Это было необычно. Неправильно. Ведь не драймарантовая же шкура была у этого зверя? И не найниитовый же доспех под ней припрятан, чтобы вот так запросто игнорировать мои молнии?
Эмма тем временем распылила клыкастого зверя прямо в прыжке, затем запустила в остальную стаю большое найниитовое облако, а как только агрессивные твари испарились, спокойно отозвалась:
«Я проанализировала состав тел этих животных и готова поклясться, что физически и физиологически это самые обычные звери. Однако с учетом тех свойств, которые они проявляют, могу предположить, что в результате длительного обитания в среде с резко завышенным магическим фоном у них выработалась к нему устойчивость. Именно поэтому магия против них оказалась бесполезна».
Я задумчиво кивнул.
«Вот оно что… Думаешь, здесь все звери такие?»
«С высокой долей вероятности — да».
«А как же та кошка? — еще больше нахмурился я, двинувшись дальше. — С пространственным карманом она почему-то справиться не смогла».
«Потому что ты воздействовал не на нее, а на окружающее ее пространство, — ответила Эмма. — Тогда как молнии, скорее всего, тоже оказались бы неэффективны».
«Хм. А насекомые? Я сам видел… хотя нет. Не знаю, что именно я видел. Вспышки от молний точно были. А вот отслеживать эффективность их работы я не стал».
«Я пересмотрела записи, — спустя несколько мгновений доложила подруга. — К сожалению, молнии смогли лишь отпугнуть мух и прочую мелочь. Но поначалу я не отслеживала это явление. А теперь получается, что мой анализ ситуации был неполным. В связи с чем предлагаю провести эксперимент, чтобы точно понимать, чего ждать от этого места».
Эксперимент, как водится, мы провели тут же, прямо на лету, благо недостатка зверья вокруг не было. Мы изучили влияние молний и на здешних мух, оказавшихся больше похожими на пузатых шмелей, и на насекомых покрупнее, среди которых практически не было известных мне видов. И на червей, и на снующих в траве на редкость крупных мышей, и на птиц, и даже на попавших в поле зрения хищников, вроде порядочно видоизмененных, на удивление рослых зверей вроде мутировавших лис и шакалов.
И в итоге выяснили, что предположение Эммы насчет устойчивости здешнего зверья к стихийной магии оказалось абсолютно верным, и это автоматически означало, что мои молнии, как и вся остальная магия, тоже утратили свою прежнюю значимость.
Неутешительные, прямо скажем, выводы.
Однако гораздо больше меня занимал вопрос: а как такое вообще могло случиться? За семь с лишним лет учебы я успел хорошо усвоить, что уровень магического фона имеет значение лишь для одаренных. В том плане, что низкий, как ему и положено, затруднял использование магии. Высокий, соответственно, облегчал. И не более того.