Четко следуя чужому зову, я стремглав промчался на дисках по пустому коридору, безошибочно свернув там, где было нужно, преодолел несколько развилок и юркнул в нашедшуюся неподалеку дыру в потолке, которая вывела меня на четвертый этаж.
«Внимание! Зафиксировано магонорическое излучение, — снова встрепенулась Эмма. — Интенсивность магонорического поля средняя. Источник не установлен».
Ого. Оказывается, здесь, под землей, где магфон был намного ниже, чем на поверхности, маготехника прекрасно работала. То есть чисто теоретически здесь и впрямь можно было и жить, и работать, и даже пользоваться магией, не боясь перегореть.
«Уровень магического фона расценивается как нормальный, — подтвердила мое предположение подруга. — Магический дар полностью стабилизирован. Сделать найниитовую защиту цельной?»
Я, немного подумав, качнул головой.
«Нет. Пусть наш враг думает, что я нахожусь под полным его контролем. Так у нас больше шансов подобраться к нему вплотную. А еще лучше — возьми-ка ты управление на себя. А мое сознание прикрой, как будто его и вовсе нет. Так надежнее».
«Принято».
После этого чудовищное давление на мой разум резко ослабло, а контроль над телом целиком и полностью перешел в руки Эммы. Поскольку ментальный удар был нацелен исключительно на меня, а о наличии в моем теле второго сознания менталист не подозревал, то мы с подругой ничего не потеряли. Напротив, если со мной что-то случится, она меня подстрахует. Если понадобится, сама все решит и отреагирует как надо. Если потребуется, сделает броню цельной. Ну а если что, я тут же вернусь, благо лазейку для меня Эмма все-таки оставила. Да и наблюдать за ее действиями со стороны мне ничто не мешало.
Для менталиста же это должно было выглядеть так, как если бы я наконец сдался, полностью утратил разум и перестал существовать как отдельная личность.
Превратившись в некотором роде в гостя в собственном теле, я с любопытством проследил за тем, как подруга кружит по пустым коридорам в поисках хозяина голоса.
Наконец ее частицы засекли источник магонорического излучения, так что Эмма резко ускорилась, после чего неожиданно спешилась, припрятала найниитовые диски под кожу и последний коридор прошла уже своими ногами, пешком, в конечном итоге добравшись до последних на ее пути дверей и остановившись на пороге еще одного зала.
Вернее, полагаю, когда-то это была лаборатория, где стояли столы, работала дорогая аппаратура, велись исследования и, наверное, шли интересные эксперименты. Теперь же большая часть мебели возвышалась в дальнем углу, сложенная на первый взгляд хаотично, но на самом деле с умыслом и так, чтобы образовать устойчивую конструкцию. А аппаратура, напротив, перекочевала в центр помещения и серьезно видоизменилась, соединившись чей-то волей в один гигантский, причудливый механизм, увенчанный двумя парами манипуляторов, словно голова насекомого — металлическими жвалами.
Причем аппаратура, каким бы странным это ни выглядело, оказалась целой, да еще к тому же рабочей — по крайней мере, огни на приборных панелях горели, внутри этой странной массы что-то тихонько гудело и периодически щелкало. А чуть позже в большой выемке я заметил очень странный, похожий на клубок спутанных грязных нитей магический накопитель. Вернее, я подумал, что это мог быть именно накопитель, поскольку магонорическое поле он действительно излучал, причем довольно мощное, а заряд из него, насколько я мог видеть, плавно перетекал к другим устройствам, включая манипуляторы.
Еще одним важным элементом этой конструкции оказался стол. Самый обычный, если не считать лежащего на нем профессионально вскрытого тела. Тело, правда, принадлежало животному, а не человеку… вроде бы даже местному аналогу лисицы… но при этом оно было живым — это раз. По крайней мере, во вскрытой грудной клетке вполне себе бодро трепыхалось сердце и шевелились легкие. А во-вторых, у этого тела все четыре конечности и даже позвоночник оказались металлическими. Точнее, собранными по кускам из ржавого хлама, а потом внедренными по какой-то дьявольской методике в живое тело, тем самым превратив обычного лесного жителя в этакого звериного франкенштейна.
Честное слово, уж сколько всего я успел повидать, причем и в старой, и в новой жизни, но при виде изуродованной лисицы даже в моем смятенном ментальной магией мозгу всколыхнулось отвращение.
Это ж надо быть полным уродом, чтобы над животными измываться. А с учетом костей, которые я видел в конференц-зале, думаю, не ошибусь, если предположу, что это далеко не первый зверь, который был препарирован здесь заживо.