Будучи еще частично вменяемым, он первое время довольно много рассуждал на эту тему в своем дневнике, а также усиленно готовился к встрече с неведомым злом. То есть ускоренными темпами гнал эликсир, старательно совершенствовал его химическую формулу и так же старательно кололся. Но при этом не забывал и регулярно посещать поверхность, чтобы как можно быстрее раскачивать свой дар. Причем даже составил для себя особую программу тренировок, чтобы встретить, так сказать, врага во всеоружии.
Невыносимые головные боли при этом продолжали его мучить, неумолимо сводя некогда образованного, сильного и в общем-то неплохого человека с ума.
Вторым его постоянным спутником стала бессонница, что тоже не добавляло ему психического здоровья.
Наконец третьей и самой, пожалуй, насущной проблемой для мага стал ограниченный запас воды и еды в подземелье, который, хоть и был достаточно обширным, все же оказался не рассчитан на годы, так что со временем оголодавшему профессору волей-неволей пришлось искать источники пропитания.
Памятуя о том, что употребление местной пищи может провоцировать тяжелые мутации, ос-Ларинэ поначалу не хотел ее есть и предпочел в качестве альтернативы использовать лабораторных животных, которых вскоре благополучно и перебил всех до одного. Параллельно он искал способы сохранить еду и достаточно быстро изобрел примитивный, но вполне рабочий накопитель магии, а также переходник, который позволил бы вновь запустить холодильную установку.
Туда-то он и стащил большую часть оставшихся трупов, в том числе и своих бывших коллег, чьи тела уже достаточно долгое время пролежали в коридорах и успели порядком попортиться. К тому времени профессор еще понимал, что запасов пищи надолго не хватит, но уже настолько подсел на стимуляторы, что ему казалось, будто каннибализм — не такое ужасное преступление, как об этом говорилось. А потом он и вовсе сумел убедить себя, что собирается есть не мертвых коллег, а поверженных врагов, и что в его ситуации это вроде как не зазорно.
На какое-то время запасы из огромных холодильников решили проблему пропитания, однако спустя несколько месяцев профессор все же начал выбираться на поверхность. Правда, делал он это ночью. Подкрадывался к выходу из шахты… веревок после последнего штурма спецназ в шахте оставил предостаточно… и уже там, зависнув на той границе, когда магфон еще позволял пользоваться магией, но до дестабилизации дара было пока далеко, одним ментальным ударом оглушал неосторожных зверей, оказавшихся поблизости. После чего быстро выскакивал, утаскивал добычу в свое логово и уже там жадно пожирал, постепенно погружаясь в пучины такого беспросветного безумия, что вернуть оттуда его разум даже лучшим целителям было уже не суждено.
Само собой, поглощение большого количества биологически активных веществ быстро сделало свое дело, поэтому не только душу, но и тело бывшего профессора поразило самое настоящее уродство. Его суставы деформировались и начали плохо работать. Череп тоже претерпел довольно грубые изменения и начал проявлять явные признаки того, что разросшийся мозг больше не может находиться в тесной костяной коробке. По всему остальному телу открылись множественные язвы. Головная боль при этом стала еще сильнее и упорнее, чем прежде. Да и сил на охоту становилось все меньше, тогда как потребность в эликсире, напротив, только росла.
Наконец настал момент, когда обезболивающие в аптечках центра, в том числе сильнодействующие, полностью закончились, после чего профессор, просканировав сам себя, принял решение провести трепанацию, чтобы высвободить избыточную массу мозга и дать себе возможность развиваться дальше.
Для этого ему пришлось переоборудовать одну из лабораторий, установить там стол, перенести манипуляторы, собрать из кучи хлама работающий компьютер и сделать под него еще один накопитель, который безумец сам же потом и зарядил.
Операцию он провел себе тоже сам, будучи в полном сознании, дабы иметь возможность следить за работой им же самим запрограммированных манипуляторов. Доверять он с некоторых пор не мог даже машинам, поэтому перед операцией накачался стимуляторами до бровей, а после трепанации несколько дней приходил в себя, регулярно догоняясь удвоенной дозой эликсира, чтобы ненадолго забыться.