Впрочем, сути это не меняло: на острове Мадиар и впрямь создались уникальные условия для раскачки магического дара. И раз у меня осталось немного времени… раз Эмма, прежде чем подчистить чужой компьютер, сохранила у себя в базе созданные ос-Ларинэ протоколы, включая те, что касались стихийной и сопряженной магии…
В общем, вы понимаете, что упустить такую возможность было бы преступлением, поэтому еще до того, как мы в очередной раз поднялись на поверхность, я уже совершенно точно знал, на что потрачу оставшиеся у меня в запасе несколько дней.
Глава 9
Сказать, что мне легко далось это время, я, пожалуй, не могу.
Начать с того, что мне хотелось заниматься раскачкой своих способностей сразу по обеим ветвям магического дара, тогда как в записях профессора настоятельно рекомендовалось сосредоточиться только на одной. Молнии — так молнии, сопряженная магия — значит, сопряженная магия. И смешивать эти два принципиально разных направления лэн ос-Ларинэ категорически не советовал.
Более того, сам он решил пожертвовать направлением магии камня и металла, сделав ставку на менталистику. И неоднократно подчеркивал в своих записях, что протоколы для раскачки стихийной и сопряженной магии имеют принципиально разные основы.
Мне это не понравилось, поэтому для начала я зарылся в скачанные Эммой файлы и тщательно их изучил, но по итогам с неохотой признал — да. Протоколы для этих двух видов магии совершенно друг на друга не похожи, даже временные отрезки по стабилизации и дестабилизации дара сильно отличаются. Поэтому если уж есть желание качаться по двум направлениям, то делать это придется последовательно. А у меня в запасе оставалось не так много времени, чтобы захватить и то, и то.
В итоге пришлось выбирать. Молнии или сопряженка? Сопряженка или молнии? Но как бы мне ни хотелось заняться стихийной магией, которой в последние месяцы я и без того уделял слишком мало внимания, по здравому размышлению все-таки пришлось признать, что работать с второстепенной ветвью будет намного выгоднее.
Во-первых, она у меня не одинарная, как молнии, а комбинированная, то есть, прокачивая любое из имеющихся четырех направлений, я неизменно буду подтягивать их все.
Во-вторых, временные и прочие затраты на эти четыре ветви будут такими же, как на одну основную.
В-третьих, периоды стабилизации и дестабилизации дара при прокачке второстепенной ветки будут короче, чем на основной, то есть процесс в теории должен идти быстрее.
В-четвертых, сопряженная магия для меня уже сейчас выходила по значимости на первый план. Да, молнии, по сути, это мое единственное боевое направление, альтернатив для него пока нет. Но в разрезе того, что могла дать хорошо прокачанная сопряженка, молнии если не теряли вес, то как минимум уходили на второй план.
Наконец, последнее, что заставило меня отдать предпочтение именно второстепенной ветви, это тот факт, что мои молнии и так уже смогли немного прокачаться. Без всякого моего вмешательства. И мне, в общем-то, не требовалось прилагать усилий, чтобы этот процесс продолжился. Да, ускорить его я уже не смогу, скорость самостоятельной прокачки у молний будет однозначно ниже, чем у второстепенной ветви. Однако с учетом всего, что случилось со мной за последние два дня, эти изменения нельзя назвать мизерными. И если молнии продолжат развиваться в том же темпе, я если и потеряю, то не очень много.
Ну и еще один немаловажный факт, который нельзя было не учитывать, это то, что протокол развития ветви менталистики Таул ос-Ларинэ уже испробовал на себе и на собственном примере доказал его эффективность. У него, конечно, ветвь была гораздо менее сложной, чем у меня, да и условия, в которых она развивалась, нельзя назвать нормальными. Все же больной мозг в немалой степени оказывает влияние на то, что мы делаем, в том числе и в плане магии. Но мы с Эммой все проанализировали, продумали, просчитали, подкорректировали уже существующие протоколы и на их основе сформировали индивидуальный, учитывающий все мои плюсы и минусы путь развития, который больше никто не сможет повторить.
После этого я на несколько суток с головой ушел в прокачку. Большую часть дня проводил в медитациях и упражнениях на концентрацию, причем частично занимался этим на поверхности, а частично, через строго выверенные промежутки, работал в подземелье.
Когда Эмма сообщала, что нужно сделать перерыв, я возвращался на стоянку, создавая антураж обжитого места. Гулял по лесу, старательно протаптывал дорожки, как если бы поневоле изучал обстановку и пытался искать выход, охотился… ну или делал вид, что охочусь. А также день за днем очень аккуратно выкашивал здешние джунгли, стараясь сделать так, чтобы они беднели постепенно и везде понемногу. Без явных проплешин, без тоннелей. Особенно там, где я, по идее, не должен был появляться.