Я улыбнулся.
«Спасибо. Я всегда знал, что на тебя можно положиться».
«Пожалуйста, — с ноткой неудовольствия отозвалась Эмма. — Может, я и не человек в полной мере, но давай без подобного опыта в будущем мы постараемся обойтись».
«А в чем дело? Неужели ты наконец-то начала познавать человеческие эмоции?» — снова улыбнулся я.
«Пока нет, — после еще одной паузы призналась подруга. — Но за эти дни я вплотную приблизилась к пониманию того, что вы называете тревогой и страхом. А еще узнала, почему именно эти эмоции называются отрицательными, и не имею ни малейшего желания это повторять».
«Нелегка ты, доля смертного… не волнуйся. Мы всю жизнь умудряемся метаться от одной эмоции к другой и обратно. Такова наша природа. И если ты начала ее познавать, то, по-моему, это прогресс».
Эмма на это ничего не сказала. Мне показалось, она все еще была недовольна от мысли, что с моей смертью вполне могла погибнуть и она. Но лично я считал, что это как раз нормально. Страх смерти… проще говоря, инстинкт самосохранения — один из наших базовых инстинктов, которые необходимы для выживания. И если подруга смогла его осознать и прочувствовать, то это говорит лишь о том, что она на верном пути.
«Кстати, у тебя посетитель, — добавила Эмма, прочитав мои мысли и несколько успокоившись. — Думаю, будет лучше, если ты не будешь заставлять его ждать дольше необходимого».
Посетитель?
Я спохватился и, открыв глаза, быстро огляделся, а увидев в стоящем у окна кресле спящего гостя, почувствовал, как потеплело у меня на душе.
Лэн Даорн…
«Давно он здесь?» — спросил я, выбираясь из-под одеяла и присаживаясь на постели.
«Неделю. Как только тебя в клинику привезли, ни на шаг не отходил».
«Сколько же тогда прошло времени с момента моей смерти?» — снова поинтересовался я, взглядом поискав свою одежду, но, как и в прошлый раз мне, похоже, опять придется идти в уборную за полотенцем.
Эмма отчего-то хмыкнула.
«Десять с половиной суток. Три дня ты провел на военном крейсере. И еще неделю здесь».
Я тихо присвистнул.
Фигассе! Это что же получается, уже не только практика закончилась, но и больше половины арэя[1] пролетело⁈ А вместе с ним без меня прошло начало нового семестра, подготовка к дуэльному турниру… черт! Да и сам турнир тоже начался, а я, как назло, снова в нем не участвую!
Причем, похоже, присвистнул я не настолько тихо, как хотелось бы, потому что в этот момент наставник неожиданно проснулся, открыл глаза и, увидев меня, тревожно замер.
— Адрэа?
— Доброе утро, лэн, — сконфуженно пробормотал я, подтягивая одеяло поближе. — Я это… живой, короче. Спасибо, что приехали. Честное слово, я не специально.
Лэн Даорн вместо ответа шумно выдохнул, быстро поднялся и, сделав два шага до кровати, крепко сжал мои плечи. Он ни слова не сказал насчет того, что я опять умудрился крепко вляпаться, но я видел его глаза. Сколько в них было тревоги и одновременно облегчения. В какой-то момент мне даже стыдно стало от того, что я в который раз заставил его беспокоиться.
— Лэн Озро сказал, что физически ты почти в порядке, — слегка охрипшим голосом сказал наконец наставник, внимательно изучая мое исхудавшее лицо. — Твои ментальные параметры не пострадали и дар тоже удалось сохранить. Но после всего случившегося в нем произошли серьезные изменения, поэтому во избежание повторной дестабилизации его временно заблокировали. А еще тебе какое-то время придется здесь понаблюдаться, а после выписки проходить регулярное обследование, пока целители не убедятся, что угрозы выгорания нет.
Я машинально глянул на свое левое запястье, где красовался новенький блокиратор, и тяжело вздохнул.
— Понимаю. Две недели критической дестабилизации ни для кого даром не проходят.
— Вот именно. Расскажешь, что произошло? — напряженно спросил лэн Даорн.
— Да. Но чуть позже. Думаю, не вам одному интересно услышать мою историю. А вот после того, как меня допросят, нам с вами надо будет кое-что обсудить.
— Я взял внеочередной отпуск, — понятливо кивнул он. — Так что найдем и время, и место. Есть что-то, что я должен узнать о случившемся прямо сейчас?