При этом Эмма вскользь заметила, что обнаружила в составе тела животного чрезвычайно высокое содержание частиц металлов, особенно в костях и позвоночнике, но я не придал этому особого значения. У меня хватало и других проблем, так что особенности строения скелета местных хищников пришлось отложить на потом.
С магией порталов все оказалось совсем грустно — как выяснилось, ветвь, которая отвечала за этот вид магического искусства, после дестабилизации дара самопроизвольно заблокировалась. Типа защитная реакция. Но, как сказала Эмма, это было даже хорошо, потому что нестабильный портал — смертельно опасное явление, и любая попытка его создать с вероятностью в девяносто девять и девять десятых процента закончилась бы для меня летально.
Это, в свою очередь, означало, что и субреальность отныне стала для меня недоступной.
Так что получалось, что из всей магии, которая у меня имелась, я мог без опаски пользоваться только молниями, да и то не напрямую, тогда как все остальные мои умения оказались под запретом.
Теперь что касается тела. Вот тут у меня и впрямь имелись серьезные проблемы, вызванные, скорее всего, недавним пребыванием в аномалии. Но за то время, что мы обсуждали ситуацию, Эмма все-таки смогла нащупать баланс, поэтому до тех пор, пока мне есть кого поглощать, мое тело не умрет, а значит, шансы на спасение все-таки оставались.
Магическое зрение я, как и сказал, на время тоже утратил, следовая магия не давала возможности видеть ауры или обычные магические явления. Однако оставались другие спектры, которые я даже в таких условиях мог худо-бедно использовать, да и остальные органы чувств, к счастью, не пострадали.
Следующий момент — найниит.
Поскольку Талант я сохранил, пусть не в полной мере, то мы прямо на месте кое-что проверили и убедились, что завышенный магический фон и впрямь негативно влияет на управляющее поле. Правда, не уничтожает его полностью, а просто нарушает стабильность его работы. Точно так же, как с даром. Поэтому Эмма правильно предположила — чем меньше будет размер найниитовых элементов, тем проще ими будет управлять и тем меньше угрозы, что найниит в самый неподходящий момент потеряет целостность.
Экспериментальным путем мы установили максимальную ширину и толщину найниитовых пластин, которые остались мне доступны. И выяснили, что большие диски мне, увы, использовать больше нельзя, тогда как маленькие, размером не больше золта, все-таки можно, так что «звездами» и, соответственно, «мясорубкой» пользоваться я тоже мог, а вот о цельной броне, к сожалению, мне пока придется забыть. Размеры управляющего поля, правда, не пострадали, но из-за его нестабильности было лучше далеко найниитовые частицы не отпускать.
Исходя из всего вышесказанного, выводы, которые мы с Эммой для себя сделали, свелись к следующему.
Во-первых, если ситуация коренным образом не изменится к худшему, то прямо здесь и сейчас я действительно не умру. Да, я буду остро зависим от количества окружающей меня биомассы… угу, прямо как дайн… но при этом до тех пор, пока вокруг меня есть лес, в изобилии имеются насекомые, животные и растения, я совершенно точно выживу.
Более того, существовал шанс, что Эмма со временем все-таки отыщет поломку в клетках и сумеет остановить процесс распада нашего с ней тела. Поэтому главное, на что нам стоило направить максимум усилий — это выяснить, где мы находимся, и как можно быстрее покинуть аномальную зону.
Кстати, когда я предположил, что мы и впрямь попали в аномальную… ну или не совсем аномальную, но все же нестандартную зону и, возможно, именно с этим связаны деструктивные процессы в моем теле, Эмма, подумав, согласилась, что такое действительно возможно. Та первая аномалия и сопутствующий ей стазис грубо повредили мой организм. Тогда как эта усугубила случившиеся повреждения и будет усугублять до тех пор, пока я отсюда не выберусь.
Исходя из всего сказанного, мы с Эммой разработали стратегию выживания, в которой не хватало лишь исходной точки. Проще говоря, надо было определиться, куда идти.
С этим нам помог найниит, а вернее, небольшие найниитовые диски, которые я нашлепал на подошвы ботинок, как значки на грудь октябренку, после чего поднапрягся и все-таки взмыл в воздух в окружении тихо потрескивающих молний, готовых уничтожить все вокруг.
При этом до вершины ближайшего дерева я добрался относительно спокойно. Найниитовые диски, как и сказала Эмма, разрушаться подо мной не торопились. Однако как только я поднялся чуть выше древесных крон, подруга неожиданно всполошилась.