— Я не выйду отсюда, пока не узнаю, что это за судно.
Заметив ее упрямо выпяченный подбородок, Кабрильо понял, что она не шутит.
— Мы находимся на корабле, которому тут быть не следует, под названием «Тойя Мару». Он был похищен, пока пираты атаковали «Авалон». Этот большой корабль, который вы запомнили, был плавучим сухим доком под названием «Маус». Пираты спрятали «Тойя Мару» внутри него и отбуксировали сюда. И все это под почти непрерывным наблюдением моих людей, могу добавить.
— Так почему же ему тут быть не следует?
— Потому что «Маус» еще в паре дней пути отсюда.
На ее красивом лице мелькнуло замешательство.
— Не понимаю.
Хуан начал терять терпение. Им надо отсюда выбраться, а на Тори напало желание сыграть в двадцать вопросов. Но правда в том, что он разгневан на себя даже сильней, чем она. Он, как и все замешанные в этом деле, не сумел предвидеть коварства пиратов.
— Это значит, что они знали о слежке с самого начала и только дожидались случая выгрузить «Мару», и тот представился, когда мне пришлось на денек отозвать «Орегон» близ Тайваня. Они поместили на этот корабль команду и довели его сюда своим ходом, а мои люди следовали за сухим доком с балластом. Судя по тому, насколько продвинулся демонтаж, я бы оценил, что он стоит в этом ангаре как минимум два-три дня. — Хуан коснулся ее рукава. — Я все вам расскажу, но после. Надо идти.
Не дожидаясь ответа, Кабрильо убрал пистолет в кобуру и полез вверх по лестнице. Страгиваясь с места, поворотный штурвал люка протестующе скрипнул, но дальше повернулся свободно. Откинув крышку и взяв пистолет наизготовку, он высунул голову на следующую палубу. Там было темно, как в угольной яме, и тихо. Выбравшись, он подождал Тори, а потом снова рискнул включить фонарик.
Узнал в этом помещении главный пульт управления балластом. Отсюда можно переключать систему помп, чтобы они перекачивали груз из цистерны в цистерну для регулировки дифферента. Хуан немного поразмыслил, не найти ли отверстие водозаборника, через которое воду закачивают внутрь для балласта, но на его поиски ушло бы слишком много времени, так что он открыл смотровой люк. Кроме того, водозаборник наверняка защищен крепкой решеткой, чтобы насосы не забились, если вдруг с водой всосет крупную рыбу или водоросли.
Сориентировавшись, он включил свой наладонник и отыскал комплект чертежей «Тойя Мару». На крохотном экране разобрать схемы было трудно, так что прошло минуты три, прежде чем он сумел найти путь к спасению.
— Есть, — наконец проговорил он. — Ладно, держитесь позади и не отставайте.
— Неужто рыцарство, капитан?
— Практически. На мне бронежилет, а если вы не сбросили за две недели двадцать фунтов, то на вас его нет.
— Туше! Ступайте вперед, — дерзко усмехнулась она.
Выглянув в коридор перед комнатой управления балластом, Кабрильо осторожно шагнул туда. Без света, который можно усилить, прибор ночного видения Тори бесполезен, так что осталось лишь полагаться на фонарик и уповать, что стражники выдадут себя прежде, чем заметят его огонек.
В конце коридора они пришли к крутой лестнице. Хуан уже был на полпути вверх, когда услышал голоса и заметил сверху свет. Не оборачиваясь, попятился, чувствуя, что Тори идет по следом. Снизу под лестницей прошли два человека, вооруженные автоматами. Он и Тори выждали добрых три минуты после того, как голоса стихли, прежде чем снова двинуться наверх.
Они добрались уже до яруса прямо под главной палубой. Выбравшись наружу, Хуан планировал просто спрыгнуть за борт и найти рециркуляционный аппарат. В темноте людям Шера Сингха ни за что их не разглядеть.
Из другого конца коридора послышался узнаваемый механический лязг взводимого оружия, такой ни с чем не спутаешь. И тут же повсюду вспыхнул свет. Швырнув Тори на палубу, Кабрильо нажал на спусковой крючок еще до того, как увидел цель, открыв огонь на подавление, чтобы посеять максимальное замешательство. В первые секунды попадания в засаду риск рикошетов его не тревожил. Главное — выбраться. Тори присоединилась к нему, пустив в дело собственный пистолет — 9-миллиметровый, без глушителя, грохотавший в тесных металлических переходах корабля, будто пушка.
Хуан хотел было вернуться на лестницу, но едва выглянул на лестничную площадку, как снизу раздалась автоматная очередь настолько близко, что он ощутил жар от пуль и вспышек пламени почти как взрыв перед самым носом.
Вслепую пальнув в стрелка на лестнице внизу, он пополз по коридору, стремясь укрыться там, где проход поворачивал на девяносто градусов. Скрывшись из виду, можно вытащить из-под пуль и Тори. По нему не попали, что уже само но себе чудо, и сейчас не время тревожиться об этой англичанке.
Хуан швырнул свой наладонник в коридор, и сразу же автоматная очередь разбила его вдребезги. Хорошо. Охранники нервничают. Высунув пистолет в коридор, сделал три выстрела, не забывая перемещаться каждый раз, когда нажимал на спуск, так что к четвертому выстрелу уже был открыт целиком. Увидел свою мишень — охранника в тюрбане, растянувшегося на палубе, съежившись позади своего «АК-47». Кабрильо всадил пару пуль прямо ему в макушку и тут же бросился в укрытие, когда другой стражник дальше по коридору разрядил целый магазин длинной очередью куда попало.
Схватив Тори за руку, он вместе с ней побежал прочь от засады, окончательно отказавшись от притязаний на скрытность.
Обогнув угол, Хуан краем глаза заметил движение за долю секунды до того, как получил прикладом по черепу. Оглушенный ударом, он рухнул, но сознания не потерял, увидев, как вылетевшая следом Тори сдвоенным выстрелом снимает охранника, еще не успевшего сориентироваться после удара. Кинетическая энергия ее девятимиллиметровых пуль отшвырнула убитого к противоположной стене, окрасив ее кровью.
Держа голову бережно, словно она стала хрупкой как стекло, Хуан позволил Тори помочь ему подняться на ноги. В глазах все двоилось и расплывалось, по лбу текла кровь. Сбитая кожа лоскутом болталась над левым глазом. Хуан яростным движением оторвал ее, что вызвало усиление кровотечения, зато позволило видеть. Тори испуганно охнула.
— Я знаю хорошего пластического хирурга, — только и бросил он, и они вдвоем снова сорвались на бег.
Вот тогда-то и послышался визг металла, непохожий ни на что слышанное Хуаном прежде. Он тотчас понял, что это корабельная пила. Мгновение спустя широкая полоса цепной пилы врезалась в палубу прямо перед надстройкой, в каких-то двадцати футах перед Кабрильо и Тори. Вода из смазочно-охлаждающих сопел обращалась в пар, влажность взмыла до ста процентов, а металлические обрезки засвистели по коридору, как шрапнель. Пила поменяла направление, двинувшись по горизонтали к ним, измельчая металлические переборки в лапшу, будто бумажные. Толстая цепь прорвала стену рядом с ними, вспарывая корабль с такой же легкостью, как консервный нож — жестянку. Цепь надвигалась на них в четырех футах над палубой, перемещаясь почти с такой же скоростью, с какой они могли бежать. От вони горелого металла занимался дух, а стружки, слетавшие с цепи и время от времени попадавшие в Кабрильо, прожигали в его гидрокостюме дыры.
Выбежав к другой лестнице, они помчались вверх, стараясь только держаться подальше от смертоносной пилы. Будто зная, куда они направились, машина начала под углом подниматься за ними, пережевывая лестницу, будто некий доисторический хищник. Сорванные крутящейся цепью поручни зарикошетили о стены.
Хуан почти ничего не видел. Кабрильо понимал, что получил легкую контузию, и в сочетании с кровотечением она задерживает его. Но Тори его не покинула. Вместе они бежали прочь от прожорливо преследующей их цепной пилы. Миновали каюты экипажа и, обогнув угол, оба отчаянно устремились к двери, ведущей наружу. Пошло состязание на время, потому что они бежали параллельно толстой режущей цепи, больше не видя, как она кромсает «Тойя Мару» на куски.
Когда до открытой двери оставалось десять футов, стена справа от них засветилась и начала вибрировать — зубья пилы уже отведали вкус переборки. Но поскольку японский танкер стоял в ангаре не совсем ровно, сначала пила прогрызла угол, который они только что обогнули, и, как застежка-молния, начала раскраивать стену.