Они пришли туда, Ник коснулся голубого пятна на краю, и каменная плита тихо отодвинулась, открывая ступени, ведущие во тьму. Ребекка ощутила трепет восторга при виде древней магии, двигавшей те камни. Она с детства верила в науку, так что все еще сложно верилось в магию. Но не когда доказательство было перед глазами.
Ник призвал в левую ладонь свет.
— Как у тебя с огнями мага?
Она сложила ладонь чашей, как он, представила сияние в руке. Появилась дрожащая искра, ее свет трепетал. Ребекка сосредоточилась, и свет стал уверенным, но меньше, чем у Ника.
— Похоже, в этом у меня нет таланта.
— Ты еще учишься, — он повел ее по туннелю. Когда он закрыл дверь, коснувшись голубого пятна, свет стал казаться ярче. — Но у всех магов свои способности. Они сильны в одном и слабы в другом.
— У тебя сильнее всего поиск, да?
— Да, и порой это удобно. Хотя не так впечатляет, как полет или магия погоды, — он стал спускаться. — Хотел бы я ходить в Лэкленд в прошлом и учиться с Нерегулярами. Они все знают больше меня в магии.
Они следовали по извилистому проходу, который вел к комнате с Зеркалом Мерлина. Каждый раз, когда Ребекка приходила сюда, она все больше ощущала древнюю силу портала. Она подозревала, что так можно было судить о развитии ее магии.
— Камень с посланием, — Ник подбросил свет мага в воздух, подхватил камешек.
— Что там?
Ник развернул бумагу, посмотрел на текст. Его лицо застыло.
— Ты была права про поход в 1804.
Он отдал Ребекке послание, и она вчиталась. Красивым ясным почерком было написано:
Ребекка, прошу, приходи. Твой развивающийся талант — то, что нам нужно. Дай знать, нужно ли мне прийти в твое время и отвести тебя сюда.
Тори.
Ребекка сглотнула. Она не ожидала такого.
— Думаю, лучше попросить Тори прийти за мной. У тебя есть карандаш?
— Не глупи, — фыркнул он. — Я тебя отведу. Тори должна это знать, но она же проклятая леди, так что не захотела предлагать такое.
— Ты на нее злишься? — удивилась Ребекка. Ник почти никогда не ругался. — Я думала, вы дружили.
— И дружим. Но мне не нравится, что они втаскивают тебя в их проблемы, — он поджал губы. — Их проклятые миссии всегда опасны.
Ее рот раскрылся.
— Исправь, если что не так, но разве не ты притащил Тори и остальных во Францию, захваченную нацистами? И при этом спас меня, мою семью и свою сестру? Не тебе жаловаться, когда они просят о помощи!
— Ясное дело! — он принялся расхаживать по комнате. — Но в этот раз ты в опасности. Я не против рисковать своей жизнью, но не твоей.
Она не знала, смеяться ли, вздыхать ли от его заботы, или просто закатить глаза. Она решила сказать:
— Николас, я ценю твою заботу, но я уже сталкивалась с опасностью. Мы живем в зоне войны. Я в долгу перед Нерегулярами, и моя жизнь меньше этого долга.
— Ты такая логичная! — процедил он.
Она сжала его запястье, мешая расхаживать.
— Ник…
Он повернулся к ней, глаза пылали. А потом обвил ее руками и поцеловал со всеми эмоциями, которые подавлял. Как-то раз ее целовал в саду соседский мальчик. Она не была впечатлена.
Это было совсем другим. Она старалась подавлять эмоции Ника, но теперь щит треснул. Он хотел ее так, что не описать словами, и она обвила его руками, поняла, что тоже хотела его. Их эмоции бушевали, их сила затмевала логику и здравый смысл.
Но секс был в этом потоке, и его отчаяние, нежность и страсть пугали ее. Она охнула и отпрянула, пятилась, пока не врезалась спиной в стену.
— Это плохая идея, — сказала она, кровь гремела в венах. — Нам нужно думать о пути в прошлое. Что мне надеть? Что взять? И как может помочь такой маг-новичок, как я?
Он не пошел за ней, а замер, сжимая и разжимая кулаки.
— Моя голова знает, что ты права, но сердце танцует от того, что ты относишься ко мне так же, как я к тебе.
Она хотела отрицать, но не было смысла. Он не поверит ей, когда она не верила себе.
— Ты мне не безразличен, но все остальное отличается.
— Знаю, потому я старался держаться в стороне, но было сложно. С первой нашей встречи я ощутил, что ты — Та самая.
Она уставилась на него.
— Не знаю, романтично это или жутко. Ты даже не знал меня.
— Не в том смысле. Но я ощутил, что на глубине мы связаны. Я ощущал это все время, знал, что вскоре эти чувства разгорятся. И из-за нависшей над тобой опасности я сорвался, — он тряхнул головой. — Хотел бы я, чтобы ты не была такой отважной.