На этом Алькандер замолчал.
— О, небо, это звучит как ужасный пугающий кошмар. — отозвался Барнабас, поддразнивая бедного писца. — Что же случилось дальше?
— Ну… — помрачнел Алькандер. — потом один из стражей повел меня к месту казни. Там был человек в черном капюшоне с топором — палач. И они положили меня на тот камень…и палач стоял прямо надо мной…а потом он…он отрубил мне голову!
Барнабас кивнул.
— Мне жаль быть тем человеком, который скажет тебе, но…это был не сон.
Алькандер взглянул на Барнабаса, недоуменно моргая. Затем он перевел взгляд на Камиллу и наконец на Мэддокса, взгляд которого от озадаченного стал брезгливым.
— Это правда. — подтвердил Мэддокс. — Мне жаль.
— Палач отрубил мне голову. — ровно повторил Алькандер.
— Да.
— Ха! — усмезнулся Алькандер. — Какая несусветная чушь!
Он начал смеяться, и смеялся, пока из глаз не потекли слезы. Затем он посмотрел вниз и снова начал кричать.
— О-о! — кричал он, подняв глаза к небу. — О светлейшая богиня, я мертв. Я мертв! Это не кошмар — это правда! Как вы могли сделать это? Со мной! Вашим самым преданным и верным и послушным слугой?
— Потому что она — воплощение зла. — прямо ответил Барнабас. — И знаешь что? Ты поможешь нам уничтожить ее. Она подозревала, что ты станешь предателем. Сказала, что увидела это в видении. Ха! Смешно! Ева была единственной бессмертной, способной видеть будущее. Самое большее, что может Валория — это спать и надеяться во сне.
Алькандер быстро заморгал и его стенания потихоньку прекратились.
— Ч-что ты сказал? Что я буду вам помогать?
— Ты знаешь ее. — сказал Мэддокс. — Ты знаешь ее слабости.
— Я ничего о ней не знаю. Или ты думаешь, то, что она говорит мне — правда? Как сказал только что твой отец, женщина лжива. И нет способа сказать, что истинно, а что нет. О, я ненавижу ее! Я так ее ненавижу! Ненавижу так сильно, что мог бы убить силой своего гнева.
— Это способ больше помогает в разговорах. — вставила Камилла, качая головой.
— Нет, — возразил кисло Барнабас. — Только что он признался в собственном неведении, не знает ничего ценного, что могло бы нам помочь. Это была пустая растрата сил Мэддокса. Бросим голову в огонь и покончим с ней.
— Подождите! — вскричал Алькандер. — Минуточку подождите! Не спешите так, хороший человек! Разве я сказал, что ничего не знаю? Я много знаю. Я служил богине очень долго и много времени находился рядом. Был ее поверенным и самым близким другом. Несомненно, ты разыскал меня с помощью, — он взглянул на Мэддокса и в его глазах проскользнул страх, — своей впечатляющей некромансии. Да, богиня рассказывала мне о тебе и о том, на что ты способен. Для чего она хотела найти тебя.
— И для чего же? — спросил Мэддокс, хоть у него и перехватило горло.
— Чтобы использовать как оружие, конечно.
Это не было новостью, но все же сама мысль заставила Мэддокса почувствовать дурноту.
— Она его не получит. — прорычал Барнабас. Он схватил Алькандера за волосы и поднял вверх. — С этим мы уже закончили.
— Нет! Пожалуйста! Я хочу жить!
Барнабас заметил с издевкой.
— Не пойми неправильно свое текущее положение! Ты не живой. Ты — отрубленная голова, способная говорить.
— Ошибаешься! Я живой! Я чувствую себя живым! Меня немного…не хватает на данный момент. — он остановился и его глаза снова наполнились слезами. — О богиня, почему? — завыл он. — Мое тело! У меня нет тела! Но я знаю, где оно будет зарыто.
Барнабас взглянул на него.
— Ну-ка скажи нам, как это поможет?
— Когда я докажу, что полезен как вы просите, я помогу покончить с Валорией, пусть он использует свою магию и воссоединит меня с телом.
— Но я… — начал Мэддокс протестовать.
Барнабас поднял руку.
— Это действительно так? — спросил он. — Тогда хорошо. Расскажи нам что-нибудь полезное и, возможно, мы договоримся о сроках твоего существования.
— Очень хорошо. — нервно сказал Алькандер. Глаза быстро забегали из стороны в сторону, будто он просматривал, что творилось в его голове. — Да, есть! Конечно, мятежники известны тем, что держат все в тайне. Но всегда можно рассчитывать на определенный тип людей, желающих поделиться информацией за монету. Предатели есть по обе стороны.