— Да гори ты в аду! — крикнула она черноглазому монстру.
— Жизнь и есть ад. — отозвался он, наблюдая, как ее стягивают со сцены и уводят по ступенькам вниз.
Возле нижней ступеньки находилась толстая металлическая дверь. За ней оказалась холодная и пустая комната, в которую втолкнули Бэкку. Минуту спустя привели Маркуса. Его втолкнули за ней и заперли дверь на ключ и засов.
Глава 20
Фаррелл
Грейсоны прибыли домой около полуночи, родители Фаррелла настояли, чтобы он и Адам сразу поднялись в свои комнаты без всякого обсуждения произошедших событий. Впервые Фаррелл с ними не спорил. Он хотел остаться один. Но, как оказалось, у Адама было совершенно другое мнение, он снова быстро возник перед дверью Фаррелла.
— Нам необходимо поговорить. — сказал Адам натянуто.
— Нет, благодарю покорно. Я не в настроении.
— Фаррелл, этот придурок забрал не только Маркуса. — продолжил Адам смущенно. — Но у него и Бэкка.
— И…?
— Только не говори мне, что тебя это не волнует. Не поверю ни секунду. Пожалуйста…тебя что, правда не волнует, что будет с ними обоими?
В этот момент Фаррелла заботил только приказ Маркуса, эхом отдававшийся в мыслях и мысленно сражавшийся с Коннором за место в его голове. Поэтому однозначно он не мог справиться с добрым самаритянином в лице брата, который так умело встревал в проблемы, гораздо выше его понимания. Фаррелл осознавал, что он не всегда сможет быть рядом и взять ситуацию в свои руки.
— Парень, почему бы тебе не оставить меня одного? Иди спать и смотри сладкие сны. — сказал он, пытаясь звучать спокойно.
— Потому что я видел, как ты танцевал с Крис. Я не идиот. Не говори мне, что ты ничего к ней не испытываешь.
— О, кое — что я испытываю к ней. — пробормотал он саркастично. — «Я много чего испытываю к ней, — подумал он. — И первая мысль — это как бы ее убить». — Уходи, — сказал он вслух. — Не заставляй меня повторять снова.
— Но, Фаррелл, тебе нужно…
Фаррелл грубо схватил книгу, лежавшую на столике у кровати (оказалось это Стивен Кинг, том из серии «Темная Башня») и запустил ее изо всех сил в брата. Адам сумел вовремя увернуться, и книга врезалась в стену. Брат внимательно посмотрел на него.
— Фаррелл, я пытаюсь понять, что с тобой происходит. Но иногда, как сейчас, у меня складывается впечатление, будто ты хочешь, чтобы я тебя ненавидел.
— Хорошо, если это работает. А теперь проваливай отсюда ко всем чертям!
— Продолжай настаивать на своем, может быть, я перестану бороться за добро для тебя. И тогда действительно ты останешься один.
— Это что, обещание?
Адам молчаливо смотрел на него, во взгляде читалось разочарование, затем он развернулся и закрыл за собой дверь, оставив Фаррелла одного, наедине с убийственным приказом, не покидавшим его мысли. Он прижал ладони к вискам и сжал голову.
Когда это не помогло, и голос Маркуса не утих, он одел наушники и час слушал тяжелый рок. Плохой выбор, чтобы оставаться спокойным, но, по крайней мере, это сработало и на некоторое время блокировало мысль об убийстве.
Он не хотел, чтобы его что-то волновало. Но все получилось совсем не так. Оставаться дома, прятаться под одеялом на кровати королевских размеров — это не выход. Рука горела огнем, напоминая, что через метки Маркус его контролировал. Все время парень отрицал этот факт, а теперь пришлось признать. Как он хотел бы ненавидеть Маркуса за это. Вместо ненависти он действительно хотел спасти лидера Хокспиэ от Дэмина Винтера — человека, о котором Фаррелл абсолютно ничего не знал.
Но Маркус знал Дэмина. Возможно, Фаррелл смог бы найти что-то вроде письма или записки или журнала или…хоть чего — нибудь, что помогло бы выяснить, куда его увезли. Если бы Фаррелл смог найти способ освободить Маркуса и его дочь, это дало бы ему право попросить удалить метки. Эти суперчувства великолепны, но не такой ценой.
На рассвете Фаррелл отправился на поиски Маркуса. Именно ему лидер Хокспиэ недавно дал ключ от входной двери, ключ, который совсем недавно принадлежал Дэниелу Хэтчеру. Фаррелл не захотел просить Сэма отвезти его туда и решил вызвать такси до дома неподалеку, а оттуда дойти пешком до особняка.
Когда такси остановилось, он расплатился, открыл дверцу и, выходя, случайно задел руку. Она взорвалась болью, и болела каждый раз, стоило едва к ней прикоснуться. Он закатал рукав и увидел, что новая метка выглядит намного хуже, чем старый шрам, она стала ярко — красной и на ней выступила кровь, словно ее только что вырезали.