— Обычно парни не обращают на меня внимания. Возможно потому, что я стараюсь быть не особо заметной.
— Это говорит девушка с платиновыми волосами и противными футболками.
— Думаешь, это имеет какое — то значение? Что они действительно обращают на это внимание? Так мне просто легче играть свою роль: странная девушка с претензиями к миру, о которой все можно сказать по ее внешности и идти дальше. А я прячусь за объективом камеры и наблюдаю. Так безопаснее, а я могу представить, будто я вне всего этого и проживаю жизнь, как любой другой человек.
— По — моему, кое — кого укусил жучок — философ. Ты пытаешься отвлечь меня? Прости, не сработает. Мы попробовали сыграть: ты плохо спряталась и я нашел. Так что теперь время перевести наши отношения на другой уровень. Для тебя — прямо на небеса.
— Видишь? Ты делаешь то же самое. Я прячусь за камерой, а ты — за своими шутками, которые, кстати, даже не смешны. У нас это общее. Мы прячемся.
— Да, Крис, правда ценю, ценю, как ты хорошо разобралась в моей психике. Но должен сказать, я теряю терпение. На чем мы остановились? — он сделал к ней шаг. Она отступала назад, пока не уперлась в стену и не прижалась к ней, словно та могла помочь убежать.
— Несколько дней я пыталась понять, что же происходит, я думала, я тоже тебе понравилась. Сумасшедшая, верно? Фаррелл Грейсон добивается встречи с Крис Хэтчер, даже пытается впечатлить ее, приведя в модный бар и заказав коктейль. Покупает ей новую камеру. Дает почувствовать, что она что-то значит. — девушка покачала головой. — Но маленькая часть внутри меня всегда знала, что это ложь. А когда я узнала, что так и есть, ты знаешь, что я почувствовала?
— У тебя разбилось сердце?
— Облегчение! А это — она взглядом показала на кинжал, когда ее глаза снова встретились с его, он увидел в них пустоту и ледяной холод, — меня совсем не удивляет. Ты мерзавец, Фаррелл. И никогда не заслуживал такую, как я. Настоящую девушку. Как такой человек поместится в твою великолепную лживую жизнь? Никак. Это невозможно. И я думаю, ты знаешь это сам.
«Ах! Прекратит ли она когда — нибудь болтать?»
— У тебя и правда весьма странный способ умолять сохранить жизнь.
— А я не умоляю. Я говорю то, что хочу. А ты делай то, что должен. Ты — неудачник. Безмозглый приспешник. — и она плюнула в него.
На лице парня появилась гримаса, когда он вытирал слюну с щеки. «Безмозглый приспешник». Никто так не разговаривал с Фарреллом Грейсоном. И никто не плевал в него. Никто.
«Но ты вчера позволил матери ударить тебя по щеке. — напомнил Коннор. — Сомневаюсь, что ты позволишь этому случиться во второй раз».
— Большое спасибо, Крис. — сказал он. — Это помогло больше, чем ты думаешь.
Он придвинулся к ней так близко, что чувствовал тепло ее тела, касаясь плеча левой рукой, и уперся рукой в стену. Он смотрел на нее, сфокусировавшись всеми пятью чувствами. Эта раздраженная, сердитая и совершенно не выказывавшая страха девушка возможно просто дурачила его, отчаянно пытаясь спасти свою жизнь.
Но в бездонных голубых глазах он видел и страх, прятавшийся где — то глубоко. Фаррелл понял, что этот взгляд он запомнит на всю жизнь. Какой бы длинной она ни была.
— Я не чей — нибудь чертов приспешник! — прорычал он и затем со всего размаху вонзил кинжал, разрывая кожу, натыкаясь на кость…и пригвоздив свою руку к стене.
Крис прикрыла глаза. Она испустила еле слышный вскрик, ее тело дернулось инстинктивно для борьбы с кинжалом, но затем девушка замерла. Она моргнула, открывая глаза, и изумленно уставилась на него. Повернув голову, она увидела его руку, пригвожденную к стене золотым кинжалом и струйку стекающей крови.
— Что за черт? — выдохнула она. — Это что? Что ты сделал?
Боль была невероятной. Агония усиливалась меткой, зашедшейся новой болью от резкого выпада. Но сам акт помог парню достаточно прочистить мозги, чтобы приглушить контролирующий голос Маркуса.
— А как это выглядит? Я только что проткнул себе чертову руку.
— Почему?
«Потому что моя мать отвесила мне пощечину и это помогло очистить мысли. — подумал он. — Боль помогает обрести над собой контроль».
Не — Коннор молчал, не найдя ответа.
— Или ты предпочла, чтобы я скорее воткнул кинжал в тебя? — громко спросил Фаррелл, гримасничая, и смотрел, как кровь теперь стекает по цветистым обоям. — Что бы и произошло, если бы я не направил кинжал на себя.
— Я думала, ты этого хотел.
— Ага, я тоже. Но планы изменились. — он взглянул на нее. — Ты почему еще здесь? Почему не бежишь быстро к выходу, как сделала десять минут назад? Надеешься на кинжал? Поверь, он этого не стоит. Ты же не хочешь быть рядом со мной сейчас.