Что бы она не увидела в его глазах и услышала в голосе, это заставило ее сделать несмелый шаг назад.
— Ты пытаешься испугать меня?
— Я пытаюсь тебя предупредить. Убирайся.
— Фаррелл! — сердить позвала мать. — Мы уходим. С тобой или без тебя.
— Подожди! — прервала Крис Изабеллу. — Сначала мне нужны ответы. И я знаю, Фаррелл может дать мне их.
Даже не осознавая, что он делает, Фаррелл взял ее за воротничок платья и притянул ближе, настолько близко, что все его ощущения наполнились ею. Ее теплом, клубничным запахом, губами. Ее такой уязвимой шейкой.
— Держись. Подальше. От. Меня. — прорычал он, чеканя каждое слово.
Затем отпустил и, заставляя себя не смотреть на нее, сумел покинуть зал, не обращая внимания на другие препятствия.
Глава 17
Мэддокс
Следуя указаниям Алькандера, они быстро направлялись к селу напрямую через границу, в земли Центральной Митики. Лиана настояла, что именно она понесет Эла в мешке. Мэддокс ожидал, что девушка будет брезгливой, но она казалась довольной его существованием. А что Мэддоксу не понравилось, так это вечные споры головы и ведьмы, не прекращавшиеся с начала пути. Его это просто утомляло и слегка начинало раздражать.
— Валория была первой бессмертной, созданной магией вселенной, поэтому она — самая важная. — утверждал теперь Эл.
Они устроили временный лагерь, чтобы отдохнуть и поесть, прежде чем продолжат путь в деревню Лаверте, располагавшейся на берегу Серебряного Моря.
— Ха! — щебетала Лианна. — Смешно! Нет, боюсь, это ведьма Ева и, как некоторые говорят, ее дьявольский брат — близнец стали первыми в своем роде.
— Опять брат — близнец. — пробормотал Барнабас. — Ева никогда не рассказывала мне о нем.
Лиана сидела, скрестив ноги, на земле рядом с Элом, которого положили на сложенный мешок, она взглянула на Барнабаса через огонь костра, полыхавшего между ними.
— Ты говорил с Евой. — сказала она, скептически приподняв бровь.
— Больше, чем просто говорил. Но благородный человек не передает сплетни.
Она выгнула бровь еще выразительней.
— Бессмертная — самая важная бессмертная, самая могущественная бессмертная из всех — побеспокоилась удостоить своим вниманием обычного смертного?
Мэддокс с любопытством наблюдал за Барнабасом, ожидая его ответ.
— Я не буду обсуждать личные дела с первой попавшейся ведьмой. — ответил он с опасным блеском в глазах. — Уверен, ты не поймешь.
«Однако благородный.» — подумал Мэддокс. Его взгляд переместился на Лиану.
— Ты прав, я не знала бы как осмыслить необычную историю вроде этой. — сказала она, явно не тронутая отказом. — Алькандер, что еще сиятельная богиня рассказала тебе о ее истории? Что она говорит о богине Юга?
— Пожалуйста, называй меня Эл. И я полагаю, ты имеешь в виду подчиненную богиню Юга?
— Значит, она так ее называет?
— Валория не пятнает свое имя, говоря о противниках. Тем не менее, однажды она приказала мне добавить особенную историю к ее хроникам. Я не буду наскучивать тебе полной историей, но центральное место в ней занимала «она» — он был внимательным и не произносил опасное имя вслух. — и всегда завидовала красоте Валории. Так как при ее создании, она не была наделена красотой, и чтобы обрести ее хоть немного, ей пришлось использовать сильнейшие порывы воздуха, чтобы сделать свою внешность привлекательней.
Мэддокс кивнул.
— Я также слышал, что она, ну, она уродлива, и внешностью, и душой.
— Полагаю, это возможно. — допустила Лиана. — Обладая магией воздуха, быть воплощением именно такой магии дает безграничные возможности.
— Воплощение. — сказал язвительно Барнабас. — Эти две мошенницы не воплощение чего — либо, и они не настоящие богини, не имеет значения, во что глупые смертные хотят верить. Они украли высшую магию бессмертных.
— Что!? — выдохнул изумленно Эл. — Ты обвиняешь Ее Сиятельство в том, что она воровка? Да как ты смеешь!
— Невероятно! — прокашлял Барнабас. — Ты все еще защищаешь ее? Она отрубила тебе голову, забыл?
— Что ж…да. Это правда. Но она сделала это ошибочно. Я был ее верным слугой и то, что я до сих пор выказываю ей уважение, не взирая на вопиющую ложь и обвинения, является доказательством моей невиновности.
Барнабас просто округлил глаза.
— Расскажи мне о магии, которую они украли. — настоял Мэддокс.
Барнабас повернулся к Лиане.
— Ты знаешь эту историю? — спросил он у нее.
Она нахмурилась.
— Возможно, какую — то версию. Но я с удовольствием послушаю, что знаешь ты.
— Кстати, я вспомнил, ты ничего не рассказала нам о своем доме. Откуда ты, если слышала подобные легенды? — спросил он.
— По — разному, тут и там.
— Какое твое родовое имя?
— Я бы предпочла не говорить.
— Когда узнала, что ты ведьма?
— Некоторое время назад.
Барнабас застонал.
— Как это все объясняет! Клянусь, с женщинами невозможно путешествовать. Разговаривать с ними — подобно разгадыванию неразрешимой путаницы слов.
Мэддокс сдержал улыбку. Он знал, что Лиана дразнит Барнабаса, и делает это с первых минут их знакомства. Но он не отвечал на ее лукавые колкости, хотя внешне казался раздраженным. Поначалу отец был недоволен, когда Мэддокс настоял, чтобы она присоединилась к ним, но у парня начало складываться впечатление, что в конце концов Барнабас увидел, насколько выгодно путешествовать с ведьмой, все — таки самая тяжелая часть их путешествия пришлась на тот момент, когда Камилла ушла, а Лианы еще не было. И конечно, Барнабас ни за что не признал бы это вслух.
— Тогда продолжай, Барнабас, — сказал Эл, вкладывая драматичные нотки дипломатии в свои слова. — Расскажи нам, что по твоему мнению украла Ее Светлость. Мы с нетерпением ждем, когда ты нас просветишь.
— Эл, я прав в своих предположениях, что ты просишься в костер? Или хочешь попробовать вкус тряпки, воткнутой тебе в рот?
Эл чопорно моргнул.
— Ни того, ни другого, пожалуй.
— Тогда замолчи.
Голова ответила только сердитым взглядом.
— Если вы и правда хотите знать, я расскажу вам. — сказал Барнабас. Мэддокс выпрямился и подвинулся ближе, пока отец грел руки у костра. — Магия называется Киндред, бесценное сокровище, охраняемое целый век Евой и ее собратьями бессмертными. Сам Киндред состоит из четырех хрустальных шаров, каждый из которых содержит четыре элемента магии: воздух, огонь, вода и земля. Все опасались этих сфер, но при этом страстно желали ими обладать по одной причине: внутри них заключалась чистая, сокрушительная сила. Но, как я считаю, есть еще одна, более важная причина опасаться их. Потому как если они попадут в неправильные руки, кто знает, какие бедствия и хаос последуют потом? — он взглянул на Лиану. — Как это можно сравнить с твоей версией?
Она передернула плечами.
— Я полагаю, она приблизительно такая же.
— Чудесно. — подытожил Барнабас, затем продолжил. — К несчастью, большинство этих стражей, бессмертных, присматривавших за Киндредом стали жадными, или они до сих пор такие. Поэтому шестнадцать лет назад, после длительного тайного сговора двое из них — Валория и эта, другая, украли хрустальные шары и …убили Еву. — голос прервался при упоминании ее имени и он замолчал.
Мэддокс наблюдал за ним, крепко сжимая руками колени.
— Барнабас? — позвал он.
В ответ Барнабас поднял руку, ладонью к Мэддоксу.
— Все в порядке. В любом случае история почти окончена. Как я сказал, это произошло шестнадцать лет назад. В наказание за их преступления остальные бессмертные изгнали Валорию и ее сторонников, они приговорили их к крайней мере изгнания, возвращение Валории к бессмертным невозможно навсегда. Они вынуждены остаться здесь, в Митике, среди смертных, которые проживают миг по сравнению с вечной жизнью бессмертных. Возможно поэтому они такие капризные и недовольные.