— У меня для тебя кое-что есть, — сказал он, приобняв её.
— Это платье? Оно очень красивое. Только на поединки я его не одену, — они рассмеялись.
— Камео, — начал он. — Я вёл себя не так, как ты того заслуживаешь. Нет, дай мне сказать. Мой демон не даёт мне возможности быть с женщиной, но я, не Болезнь, способен на чувства. Я должен был показать всё это тебе, любить тебя нежно и медленно, а вместо этого повёл себя как скотина.
— Ты имеешь в виду свою страсть?
Торин кивнул. Камео обняла его, заверяя, что просто обожает, когда он ведёт себя как скотина. И пусть только попробует не вести.
Торин подошёл к стене и щёлкнул чем-то рядом с выключателем. Неожиданно комната изменилась. Очертания мебели, окна, потолка и пола стали пропадать, а на месте их появилась ночная улица с красивыми зелёными деревьями, воздух пах цветами, перед ними появился фонтан с изображением дельфина, а в небе сияла полная луна.
— Это волшебство.
— Это всего лишь голограмма, — тихо проговорил воин, обнимая Камео за плечи. — Но когда ты рядом, даже самый ненастный день становится волшебным.
Когда Камео в ответ поцеловала его, Торин мысленно поблагодарил Париса, к которому обратился с просьбой научить его комплиментам.
Торин щёлкнул пальцами, и пространство наполнила музыка вальса "Голубой Дунай".
— Ты позволишь? — протянул ей руку Торин.
Камео неспеша вложила свою ручку в его, и они закружились в ритме танца, забыв о существовании остального мира.
Женщина крепко прижималась к Торину, пытаясь совладать с желанием сказать, как сильно она его любит. Но страх останавливал её. Любит ли он её так же сильно, как и она его? А вдруг она ему нужна лишь потому, что она может заставить его управлять Болезнью.
Музыка закончилась. Торин провел большим пальцем по её щеке, она в ответ обняла его за талию. По её щекам катились слёзы.
— Что-то не так? — испугался Торин. Чёрт, он прижимал её слишком сильно.
— Нет. Я плачу от счастья. Всё было чудесно.
Улица вновь стала комнатой. Торин медленно снял её платье, затем разделся сам. Камео приподнялась на локте едва они легли на кровать. Она наконец-то сделала то, что давно хотела: с восхищением оглядев татуировку бабочки внизу его живота, как раз под пупком, она возбуждённо обвела её контуры кончиками пальцев. Через мгновение пальцы заменил рот. В ту же секунду она оказалась под ним.
— Не торопись.
В этот раз всё было медленно. Торин растягивал наслаждение, снова и снова поводя её до экстаза. Камео обхватила его ногами, не желая расставаться с ним, продлевая их единение. Когда она наконец взмолилась о пощаде, Торин заставил её так жарко кончить, что крик удовольствия мог выбить окна.
Воин нежно обнял возлюбленную. Он так хотел, чтобы она принадлежала ему. Нуждалась только в нём. Хотела лишь его одного. Внезапно его осенило. Он может связать себя с ней самыми крепкими узами. Много, очень много лет назад Повелители в одном храме наткнулись на сокровищницу артефактов. Хотя какая это была сокровищница, просто келья с несколькими парами украшений, точнее, резных колец, но никто из них не смог взять ни одной, так как не было никого, кого можно было бы связать с собой, теперь же, если к нескольким воинам присоединится Торин, то их возлюбленные ощутят защиту своих мужчин, их силу, любовь и единение. Камео станет моей близким другом, моей духовной супругой. Он сделает всё, чтобы она захотела этого. Нежно поцеловав девушку в лоб, Торин позволил себе уснуть.
— Ты помнишь об этом храме? — удивился Люциен, когда Торин предложил отправиться в Будапешт за кольцами. Утром, как только Камео ушла, Торин, не долго думая, отправился к Люциену. Он был уверен, что носитель Смерти отправится в храм, ведь он так любит Анью.
— Пять пар колец, — чётко выговорил Торин. — Символы любви, заботы, уважения, надёжности, дружбы, страти, вообще всего, что только можно. Анья, конечно, любит тебя и без этого, но кольца помогут вам стать ближе друг к другу.
— Да, — улыбнулся Люциен, — но требуется сила пяти воинов, чтобы войти в келью и получить кольца. Да и то, если у них есть, для чего брать их.
Раздался звонок в дверь. Пришли ещё три воина. Сегодня же вечером они будут в будапештском храме.
Огонь осветил разрушенный храм. Он по-прежнему хранил остатки былой красоты и величия. Воины соединили руки перед сферой, что находилась в таинственной келье, куда они вошли. Это было не сложно, войти могло гораздо больше людей, нежели выйти.