По их рукам заструилось сияние и пришло в движение. Огонь разгорался всё ярче и ярче, по крепким телам воинов струился пот, держать руки скреплёнными больше не было сил, но они не разжимали их, впиваясь друг в друга пальцами и ладонями.
Сфера полыхнула синем огнём, раскрываясь. Это был знак и воины — Люциен, Меддокс, Сабин, Аэрон и Торин — разомкнули руки и переглянулись.
— То, что было раньше, я готов забыть,
Но даже Насилию сие чувство не затмить, — низким голосом нараспев сказал Меддокс, протягивая руку к сфере.
Сфера взревела и туман на миг скрыл Меддокса. Спустя миг перед ним лежали платиновые кольца с выгравированными на них символами. В середине поблёскивали кроваво-красные рубины.
— Это для тебя, Эшлин, любимая.
Следующим занял место Люциен.
— Я есть Смерть, кошмар, я — страшное зло,
Но любовь победит его.
Глаза застила дымка. Когда туман рассеялся, взгляду его предстали испешрённые символами сапфировые кольца.
— Анья, твоя любовь — это всё, что мне нужно.
Слово взял Сабин.
— У каждого есть своё мнение, но я знаю точно —
Любовь побеждает Сомнение.
Сабину достались кольца с топазами.
— Они прекрасны, но ничто не сравнится с тобой, Гвен.
— А для кого ты хочешь кольца, Аэрон? — спросил Люциен.
— У меня будет кому их передать.
— Уж не о Легион ли ты говоришь?
Аэрон ничего не ответил, лишь слегка пожал плечами, мол думайте сами.
— Гнев сжигает меня изнутри.
Возлюбленная, посмотри мне в глаза и сердце мне своё подари.
Аэрон почувствовал себя невесомым, потом вдруг налился тяжестью, но уже в следующее мгновенье это прошло. Сначала он думал, что его просьба останется без ответа, но его газа загорелись радостью, когда его взору предстали кольца, в середине которых красовались аметисты.
— Кто бы ты ни была, я чувствую твоё присутствие. Ты та, что нужна мне, — прошептал Аэрон.
Настала очередь Торина. Ему вопросов не задавали, хотя никому, кроме Меддокса, не было понятно его мотивов.
— Болезнь, что хуже смерти, убивает желание жить.
Но демон Несчастья сможет её полюбить.
Келью наполнил вихрь, сфера занялась огнём. Все громко ахнули. Торин ощутил прикосновение к коже холодного металла. Воины встали рядом с ним. Все пятеро разглядывали кольца с изумрудами. Торин вспомнил, как Камео сравнивала его глаза с этими камнями. Теперь они будет помнить их всегда.
Когда Меддокс, Люциен, Аэрон и Сабин отошли от Торина на некоторое расстояние, воин, тише шёпота Аэрона, промолвил:
— Камео, я со всем справлюсь, только люби меня.
Глава 9
— Ну ничего себе! — воскликнул Рейес, разглядывая пять пар колец. — Красота!
— Это хорошо, что Торин вспомнил о храме и об этих кольцах, — проговорил Меддокс, потягивая виски и откинувшись на спинку стула. — У нас была сила пяти Повелителей и всё благодаря ему.
Торин усмехнулся. Они сидели на веранде в доме Сабина, тот открыл лучшие запасы виски. Все отметили, что хотя Рейес не добыл для Даники кольца, он отнюдь не выглядит расстроенным. Когда его спросили об этом, он заявил, что они связаны с Даникой кое-чем покрепче колец.
— Чем же?
Без лишних слов Рейес встал и начал расстёгивать рубашку. И надо же было такому случиться, что именно в этот момент к ним вошла Гвен.
— Ооо, я дико извиняюсь, мальчики, — голос её был полон смущения. Она надеялась, что поведению Рейеса есть нормальное объяснение. — Там… это… суп нагрелся. Я, пожалуй, пойду, да, пойду. — И, бросив взгляд на Сабина, устремилась прочь.
Рейес, постояв немного, продолжил своё странное занятие. Когда он закончил, все, некоторое время поначалу присматриваясь, потрясённо ахнули. На теле Рейеса рядом с татуировкой бабочки красовалась такая же, только маленькая и в виде растения.
— Что это? — спросил Сабин.
— Это Даника тебе нарисовала? — поинтересовался Аэрон.
— Делать ей нечего, как на мне цветы рисовать! — проворчал носитель Боли. — Это дикая лилия, клеймо.
— Клеймо?! — удивлению Торина не было предела. — Какого чёрта ей потребовалось ставить на тебе клеймо?
Рейес с нежностью улыбнулся, вспоминая тот момент когда Даника провела по его телу своими волшебными губами, прошептав заветные слова, и клеймо это он носил с гордостью, тем более что у Даники было точно такое же.
— У нас обои такое же клеймо, мы очень близки, ближе просто не бывает. Мы… принадлежим друг другу.
— Вот это да, — пробормотал Аэрон и, повернувшись к Торину, прищурился. — Скажи, Торин, для кого ты брал эти кольца?