— Ты должна понять одну вещь, — вкрадчиво произнёс Люциен. — Надежды почти нет.
— Но ведь он бессмертный.
Носитель Смерти тяжело вздохнул. За весь вечер в присутствии Камео он не ощущал воздействия Несчастья, тогда как сейчас комната была заполнена им. Торин не должен умереть, иначе девушку придётся держать подальше от остальных.
— Баден тоже был бессмертным, — сумел выговорить он.
— Нет! — Камео бросилась к окровавленному воину, заливая слезами его грудь. Он слабо застонал.
— Торин.
Воин стиснул зубы и заметался, не приходя в сознание. Камео сжала его в объятиях. Вдруг сильные руки оторвали её от Торина.
— Думай, что делаешь, — недовольно вскричал Кейн. Стёкла на окнах затрещали, книги на полках пролетели через всю комнату.
— Тебе лучше уйти отсюда, Бедствие, — она вырвалась из его цепких в перчатках рук. — Ты можешь серьёзно навредить ему своим присутствием.
— Кейн ошибается, — подал голос Гидеон. — Тебе нужно было прикоснуться к нему.
— Он — демон Болезни, — снова Кейн.
— А мне-то что с того? — Камео охватила ярость. — Он нужен мне какой бы то ни было. И мне абсолютно всё равно, что за демон терзает его. Уйдите все.
— Хватит уже, — голос Аньи прервал словесную баталию.
Камео тут же повернулась к ней. Возможно, богиня сможет помочь. Анья, правильно разгадав намерения девушки, отрицательно покачала головой.
— Боюсь, я не смогу ему помочь.
— Я хочу, чтобы он умер, — несмотря на то, что Гидеон мог выражаться только ложью и Камео понимала, что он на самом деле хочет сказать, ей хотелось убить его за такие слова.
Торин тем временем продолжал метаться, Меддокс с Люциеном едва удерживали его, Рейес старательно обтирал его полотенцем.
— Надо что-нибудь дать ему.
— Человеческие лекарства? Вряд ли они помогут ему.
Торин вдруг закричал, а потом затих, долго оставаясь неподвижным. Меддокс взял в свою обёрнутую в перчатку руку руку Торина, пытаясь нащупать пульс. Пульса не было.
— Боюсь…
— Нет! Нет! Он не может умереть. О Боги, лучше возьмите меня. Я и так приношу всем несчастье, — голос Камео звенел от отчаяния.
Меддокс наклонил голову и прислушался к дыханию друга, пытаясь уловить его.
— Ну что? — девушка заламывала руки, изумруд в кольце ярко сверкнул, привлекая к себе внимание. — Меддокс, не молчи же.
— Он…
— Что?
— Он жив, — наконец сказал воин, — но дыхание слишком слабое. Пульс тоже появился, но я едва могу нащупать его.
— Неужели нет никакой надежды?
Меддокс взглянул на неё и глаза его сверкнули ярче камня на её кольце.
— Надежда всегда есть. Но не забывай, что среди Повелителей тоже есть Надежда. И эта Надежда — демон.
— Я думаю, нам лучше сейчас уйти, — сказала Анья. — Пусть кто-нибудь останется с Торином.
Камео заявила, что этим кем-то будет она. При этом вид у девушки был такой, что никто бы не осмелился подойти к воину, опасаясь её гнева. Даже Аэрон решил, что его собственный демон Гнева никогда не владел им с такой силой.
— Это хорошая идея, — Гидеон недовольно сдвинул брови.
— Я знаю, — огрызнулась на него носитель Несчастья.
Все ушли, оставив Камео и Торина наедине. Девушка опустилась на постель рядом с воином. Тот по-прежнему не подавал никаких признаков жизни. Камео, так же как и Меддокс ранее, попыталась уловить его дыхание. Оно было таким слабым, что девушка едва ощутила его. Но оно было. Пока.
Она должна что-то сделать.
Эта мысль не покидала её три дня, что она была рядом с Торином. К ним постоянно кто-то заходил, все проверяли состояние воина, Меддокс даже раздобыл какой-то чай с целительным действием, что, впрочем, нисколько не помогло. Камео видела его боль, пожалуй, ему будет труднее всех, конечно, кроме неё, смириться с потерей друга. Нет! Он не умрёт. Он не может так с ней поступить после всего, что они пережили вместе.
— Торин, — прошептала она, гладя его по волосам. Её взгляд остановился на кольце, которое украшало его руку, затем переместился на свою собственную с более изящным двойником его кольца. — Помнишь, Торин, я говорила тебе в лесу, что второе, что я хочу видеть утром и вечером — это твоё кольцо у себя на пальце. Знаешь, почему второе? — она наклонилась к нему и зашептала на ухо. — Потому что, первое — это ты. Пожалуйста, не позволяй этой железке убить себя, я не смогу без тебя жить, мой Торин, любовь моя.
Но воин оказался глух к её мольбам. Время от времени он принимался метаться, что-то бессвязно выкрикивая, затем неподвижно замирал, заставляя её рыдать от горя. И тогда она решилась.