Болезнь смеялся, радовался ее продолжительному отсутствию.
Торин бросил лампу через всю комнату, фарфоровый плафон разбился. Как только увидит Кили, он ее отшлепает. Сильно. До волдырей. А потом не даст никакой целебной мази!
Если она вскоре не вернется, то он…
То что?
Выследит и притащит ее обратно, вот что. Может они и поссорились, но, без сомнения, не закончили. Если ей нужно напомнить, кто он… жестокий, беспощадный воин… Торин сделает это. И не станет нежничать.
— Кили, — закричал он. — Здесь мы работаем не по Стандартам Времени Кили, а по Центральному Времени Торина.
Вернись!
Не получив ответа, Торин опрокинул саму тумбочку. Ящики, упавшие на пол, раскололись.
— Ну, ну, Очаровашка. И кто сейчас испорченная принцесса?
Она появилась перед ним, демонстрируя больше загорелой кожи, чем скрывая, пышные, золотые волны ее волос обрамляли лицо. Глаза блестели остатками гнева. Губы выглядели более опухшими и розовыми, чем обычно.
— Сильно несдержанный? — съязвила она.
Торин заметно расслабился. Она не забыла его! Но облегчение сменилось беспокойством.
— Ты в порядке? Кто-то ударил тебя?
Она моргнула от смущения.
— Нет. С чего ты взял?
— У тебя губы припухшие.
Она потерла свои уста, щеки покрыл румянец.
— Никто меня не бил, но кое-кто определенно за мной волочился.
Волочился за ней. В смысле целовал.
Находящемуся уже на грани Торину. Напрочь. Сорвало крышу.
Он забыл, что планировал делать и говорить, и, обхватив лицо Кили, зарычал:
— Кто это?
Ее глаза расширились.
— Гадес. А что?
— Как ты смеешь такое спрашивать? Ты принадлежишь мне! Мы договорились. Ты не целуешь других мужчин, Кили. Никогда. Забыла мои правила?
Ее челюсть отвисла, и она выдохнула несколько непонятных слов, будто не могла понять, что сказать ему.
Он стоял на месте, дышал слишком часто, слишком тяжело, его горло и легкие горели. Торин потянулся к ней, но, как и много раз до этого, сжал руки в кулаки и опустил их, прямо перед прикосновением. Это сумасшествие я безумец. Должен уйти.
— Ты… хочешь дотронуться до меня? — спросила она, ее глаза вновь расширились.
Нет, уйти придется ей. Прямо сейчас он не мог появится на людях.
— Пройдись по магазинам. Купи себе что-нибудь симпатичное. Я плачу. — По сути, Торин просто бросил в нее кредитной картой. К тому времени как она закончит, он уже успокоится. — Возвращайся через час. Возможно, через два. Вообще-то мы встретимся завтра.
— Да, — подтвердила она. — Ты хочешь… даже жаждешь меня. Тебе не нравится сама мысль, что руки другого мужчины трогали меня, и желаешь заменить эти воспоминания своими прикосновениями.
Именно. Да. Гадес умрет, а Торин… Торин дотронется до своей женщины и уже никогда не остановится.
Он заскрипел зубами.
— Последний шанс, Кили. Предлагаю взять это и уйти. — Скоро. Его контроль почти разрушен.
— Ни за что. Ты большой плохой воин, при этом мне пришлось приходить к тебе снова и снова. Пришлось бороться с собой… достойна цена этого или нет. Что же, теперь твоя очередь.
— Ты чертовски неверно решила, что я не делал того же. Я боролся.
— Когда это ты сдавался без подстрекательств с моей стороны? Ты с такой легкостью сопротивлялся мне, всегда уходил прочь. Непременно брюзжал, когда переступал черту, но все же оставил меня. Так скажи. Когда ты…
— С легкостью? — заорал он. Она только что сказала с легкостью? Кили даже представления не имела как сильно его желание… но он покажет ей.
Торин обхватил ее затылок, притянул к себе и накрыл ее рот своим. Поцелуй словно грубое нападение заставил замолчать, подчинял и захватывал. Он удерживал ее, принуждая принять его, принять все. Но в миг, когда Кили расслабилась в его объятиях, открываясь ему, темнота внутри него забурлила, переключаясь. От стремления наказать и управлять к желанию соблазнить и доставить удовольствие.
Это же Кили. Его принцесса. Она заслуживает лучшего.
Он ослабил напор, проникая своим языком в ее рот, изучая всю ее вновь, пробуя. Летние ягоды и топленый мед. Так сладка. И моя. Вся моя. Торин обхватил ее щеки и наклонил голову, проникая языком немного глубже. В этот раз Кили ответила, сплетая свой язык с его.
Это стало его погибелью.
Он углубил поцелуй. Сосал и кусал. Она делала тоже самое, запустила пальцы в его волосы, дернув, наклонила под удобным ей углом. Понимание, что она жаждет его также сильно, как и он ее, опьяняло. Распаляло. Идеально, и черт возьми, он пьянел от нее, желание раздеть ее и взять все возрастало.