— Мне очень жаль, — она не собиралась причинять ему боль. — Ложись спать. Завтра большой день. Мы войдём в лабиринт, столкнёмся с монстрами и головоломками и всем тем, что ещё приготовил Син.
— И мы официально начнём твой бракоразводный процесс.
Она почти запротестовала. Почти.
«Я не буду тебя удерживать, девочка».
— Да, — сказала она глухим голосом. — Начнем.
* * *
Пьюк обошёл лагерь, пока обрывок разговора между Джиллиан и Уильямом звенел у него в ушах, заглушая Безразличие. «Жизнь — это откровение для него. Я — откровение. Он загорается, когда испытывает со мной что-то новое. Хотя он одержим Безразличием, но действительно заботится о своем народе. Хочет лучшего для них и для этого королевства».
А потом она согласилась начать бракоразводный процесс.
«Я тоскую по ней, а она втайне хочет от меня избавиться? Несмотря на всё то, что ей нравится во мне».
«Или, как и я, она пытается себя защитить?»
Какой бы ни была причина, Джиллиан отказалась отвечать на его вопрос о своих чувствах, что само по себе стало ответом. Пока они вместе, она будет использовать его для удовольствия, не более того.
Вышагивая вокруг пруда, Пьюк надеялся, что какой-нибудь хищник выскочит из тени и нападет на него. Бой насмерть может улучшить его настроение.
Из лабиринта доносились странные звуки — вой, стоны, крики, визги и вопли. Каждый из них служил предупреждением: держись подальше или умри. Зло создавало тёмный занавес над входом в лабиринт, позволяя лишь мельком заглянуть в то, что казалось тропическим лесом. Зло, порожденное Сином, учитывая, что его младший брат наколдовал каждое дерево и ловушку.
Знал ли Син, что Пьюк однажды придёт за ним, несмотря на демона? Возможно. У Сина много качеств, но глупость не одно из них.
Завтра утром ничто не помешает Пьюку войти в лабиринт. Чем скорее он победит Сина, тем скорее избавится от Уильяма… и Джиллиан. Пьюку нужно было от неё избавиться. Прежде чем он сделает что-то безрассудное, например, оставит свой народ и королевство ради неё, женщины, которая бросит его, когда всё будет сказано и сделано.
Черт бы её побрал! Как она довела его до такого состояния одним единственным разговором? И вообще, почему после развода она предпочтёт Пьюка Уильяму? Зачем отказываться от ласки, веселья и близости?
Почему же Пьюк хотел удержать её, несмотря на все препятствия? Женщина выворачивала его наизнанку и заставляла нервничать.
Она также завела его, оставив в лихорадке. Лихорадка означала болезнь. Болезнь — необходимость в лечении.
Он ударил кулаком по стволу дерева, сломав костяшки пальцев и порезав корой кожу. Боль пронзила всю его руку, но не принесла облегчения от давления и напряжения внутри.
Прогремел гром, сотрясая деревья. В третий раз за последние пять минут. Шторм приближался.
Уильям создал над лагерем какой-то волшебный купол, но Пьюк рискнул выйти за пределы. «Лучше быть заколотым ледяными кинжалами, чем принять ещё какую-то помощь от этого человека». Кроме того, густой полог листьев над головой должен сохранить его в безопасности.
— Не совсем равнодушный сейчас, да?
Он резко обернулся, рефлекторно подняв кинжал. Когда Джиллиан ступила в луч лунного света — видение из его самых смелых фантазий — он дрожащей рукой вложил оружие в ножны.
— Иди спать, — сказал он хриплым голосом, его грудь сжалась и горела, как будто он был ободран изнутри. — Тебе нужно отдохнуть. — «Мне нужно отдохнуть». — Ты не захочешь быть рядом со мной прямо сейчас. Я не ласковый и не весёлый.
— Я чувствую это, — сказала она, оставаясь на месте. — Если ты не вызываешь лёд, то способен чувствовать эмоции, не подвергаясь какому-то наказанию? Или демон всё уничтожает?
Он повернулся к ней спиной. Ещё один взгляд, и он потеряет контроль. Возьмет её, наплевав на все препятствия и последствия.
— Ответь мне, — потребовала она. — Я не уйду, пока ты этого не сделаешь.
— Ответ не имеет значения.
— Для меня имеет. Ты имеешь значение. Так скажи мне правду. Можешь ли ты чувствовать в течение длительного времени, если позволишь себе? Или ты притворялся всё время, когда я думала, что ты согрелся?
— Да, я могу чувствовать в течение длительного времени, — отрезал он тихим голосом. Снова гром. Громче, ближе. Затем послышался дробный стук дождя, за которым последовал свист падающих ледяных кинжалов. Подул холодный ветер, наполненный мелкими каплями.
— А что будет, когда это произойдёт? Я знаю, что Безразличие больше не ослабляет тебя. Он наказывает тебя другими способами? Ты сказал, что должен защитить себя. Защитить себя от чего?