Она сможет заставить его кончить? Действительно нужно знать.
Пьюк скрипнул зубами. Ответы не имели значения. Ему нужно было использовать свой знаменитый контроль.
Слишком поздно. Безразличие уже царапало его разум, заставляя его испытывать слабость, будто при внутреннем кровотечении.
Время для льда. Пьюк колебался… потом бросил вызов.
В настоящее время он редко решался использовать магию, чтобы буквально заморозить свои мысли и чувства. Не потому, что использование магии за пределами Амарантии требовало дополнительной затраты энергии, а потому, что он становился диким убийцей без пощады и сожаления.
«Как будто раньше ты не был диким убийцей?»
Он не смягчится, пока лёд не треснет или не растает, этот процесс не получалось контролировать. Вместо этого Пьюку приходилось ждать чего-то или кого-то, чтобы получить эмоциональный укол, достаточно сильный, чтобы разрушить… или достаточно горячий, чтобы сжечь.
Если лед останется, он может потерять интерес к своим целям.
«Стоит рискнуть». Он не сможет достичь своих целей, если Безразличие его ослабит.
Глубокая заморозка вызвало онемение, как и ожидалось, но не так быстро или плотно, как обычно. Слои были слишком тонкими, его эмоции слишком горячими, чтобы их отрицать.
Достаточно горячими, что он испытал эмоциональное похмелье, которое оставило его с головной болью и взбудораженным желудком.
Он призвал больше льда. Больше, чем когда-то до этого.
«Так. Лучше». Даже похмелье исчезло.
Он может находить девушку очаровательной, но что с того? Она была средством для достижения цели, не более того.
После того, как Син будет свергнут, Пьюк женится на ком-то другом и с любящей королевой рядом, наконец, убьёт своего брата, таким образом, выполнив оба пророчества.
Джиллиан положила руки на бедра, ее грудь поднялась под рубашкой. Лёд остался на месте, и Пьюк никак не отреагировал. Отлично.
— Любая совершенно новая, блестящая война, которую вы надеетесь начать, может подождать, — сказала она Уильяму.
Мужчина насмешливо рыкнул.
— Ты мне не босс.
— Позволю себе не согласиться. — Высоко подняв голову, она вытащила мятую бумажку из кармана джинсов. — Я применяю один из своих купонов. Право — на что? Быть твоим боссом на ближайшие двадцать четыре часа.
Уильям сгорбился и тяжело вздохнул.
— «Дай ей пачку купонов», — сказали они. «Это весело и креативно», — сказали они.
Она чарующе рассмеялась, подтверждая подозрения Пьюка… и разрушая с таким трудом призванный лед.
«Она может быть и человек, но также колдунья, и более опасна, чем любой враг, с которым я когда-либо сталкивался».
Обычно он избегал отвлекающих факторов, но он нуждался в них сейчас и позволил своему разуму блуждать…
Что его друзья подумают о Джиллиан?
Во время поиска ножниц он встретил одержимых брата и сестру. Камерон, хранитель Одержимости, и Винтер, хранительница Эгоизма. Они поняли его трудное положение и предложили помощь. В смысле, Камерон был одержим миссией Пьюка, а Винтер решила, что она может изменить ситуацию в свою пользу.
Все трудности, которые они пережили, скоро окупятся.
Звонок в дверь вернул Пьюка в настоящее.
С пьянящей аурой невинности и лукавства Джиллиан взмахнула своими длинными черными ресницами и посмотрела на Уильяма.
— Будь лапочкой и встреть наших гостей.
Бубня под нос, Вечно Похотливый пошёл к двери, открыл. В квартиру хлынули разные бессмертные. Среди них гарпии, Посланница, богиня и двенадцать одержимых воинов, как Пьюк. Все обняли Джиллиан и подарили подарки.
Празднование Дня рождения?
— Нет, нет, нет, — сказала маленькая блондинка, когда ворвалась в фойе. — Ещё нет. Это только пред-празднование. Или это пост-пред-празднование, так как Уильям уже устроил пред-празднование? Всё равно! Настоящая вечеринка завтра. Возможно. Но, вероятно, определенно нет.
— Киликаель, — сказал Уильям, поприветствовав ее кивком головы. — Можешь ли ты сделать мне одолжение и убрать подальше сегодня это сумасшествие?
Она послала ему воздушный поцелуй.
— Но я говорю с твоим конкурентом. Внимание, спойлер. Он побеждает!
— Я был бы взбешён из-за того, что ты посмела соврать мне, — ответил Уильям легкомысленным тоном, — если бы у меня был соперник.
Пьюк нахмурился. Киликаель, Красная Королева? Подозрения танцевали в его голове, напряжение охватило каждую из его мышц… лёд опять затрещал.
Когда Безразличие зарычало, Пьюк проигнорировал обычное нежелание и вызвал ещё один слой холодного равнодушия. Итак, что, если бы она была той же Киликаель, которая дала маленький украшенный драгоценностями сундук Сину. Какое ей дело до Пьюка?