— Хорошо. Теперь мы кое к чему пришли.
— Нападай, — сказала Джиллиан, тяжело дыша. Её грудная клетка горела при каждом вдохе, и она отрешённо задалась вопросом, не сломала ли ещё одно ребро.
И, вау, они кое-чего добились. Мысль о сломанном ребре не повергала её в панику. Мысль о большей боли не отвлекла от борьбы и не заставила пуститься в бегство.
— Эм, нет. Не сегодня, — ответила Винтер. — Ты выглядишь нелепо с отсутствующим зубом. Мы соберёмся завтра, когда при виде тебя мне не захочется оплакивать всех женщин. — Она ушла, не нанеся ответного удара, оставив Джиллиан одну на гребне песчаной дюны.
Лагерь находился внизу, где, по крайней мере, пятьдесят глаз с весельем на неё уставились. Клан отщепенцев Пьюка находил забавным её решимость развивать боевые навыки.
— Выкусите, — крикнула она. Кое-что она усвоила: мужчины Амарантии обращались с женщинами плачевно.
«Простите, мальчики, но скоро ваш мир изменится».
Насильники будут наказаны. Гаремы будут упразднены.
Большую часть жизни Джиллиан провела в клетке, в плену страха и страданий. В то время как настоящие стены и запертые двери удерживали женщин в гаремах, и она понимала, что «кобылки» чувствовали такую же беспомощность и мечтали о свободе.
«Надо тренироваться быстрее».
— Винтер, — выкрикнула она. — Тащи свою сладкую задницу сюда.
С этого момента Джиллиан выложиться на полную. Не станет сдерживаться. Когда Пьюк вернётся, он найдёт свою жену другой и совершенно другое королевство.
Двадцать второй год (После Связи)
Дорогой Пьюк!
Камерон проговорился, что ты поручил ему подробно описывать всё, что происходит во время твоего отсутствия. Я решила помочь ему, потому что (очевидно) мне нужен выход для моей ярости. Я начала терять самообладание.
Видишь ли, в одну секунду я спокойна. В следующий момент мне кажется, что я испытываю ярость тысячи мужчин вместе взятых. Я могу раскидать двухсот пятидесяти фунтовых неудачников, как гальку.
Слабая и хрупкая, Пьюки? Я так не думаю! Уже нет.
Я обвиняю тебя и твоего демона. Что вы сделали со мной?!
Во время приступов ярости меня могут остановить только две вещи. В конце концов, я устаю и теряю сознание, или меня насильно кормят сиропом с дерева cuisle mo chroidhe. Как ты, вероятно, знаешь, получение сиропа занимает невероятное количество времени и энергии. Деревья трудно найти, а их ядовитая кора — главное препятствие.
Я готова к твоему возвращению. Если ты думаешь, что «она хочет показать мне одну из этих вспышек гнева вблизи и лично», то ты прав. Ты заслужил это. Знаешь, что заслужил.
Если думаешь, что «она та же девушка, которую я покинул, и я смогу легко запугать её», ты ошибаешься. На протяжении многих лет меня били, пинали, кололи, резали и рубили. И давай не будем забывать, что несколько раз Безразличие возвращалось, чтобы свести меня с ума. А сейчас? Я крепкая как гвоздь, детка.
В любом случае. Ты будешь рад узнать… постой. Перефразирую. Ты не захочешь знать, что я полюбила Винтер. Да, она максимально эгоистична. Да, она выглядит лучше всех, всегда и навечно. Но тех, кого она считает своей «собственностью», она защитит ценой собственной жизни. Её свирепый дух помог нам выжить во время голода, чумы и войны с другими кланами. Сопротивляясь своему демону, она превращает всё в игру. Я полагаю, это её способ пригласить кого-то в свой мир, так как сказать открыто, значит, иметь дело с Эгоизмом, а это заставит мою девочку потерять рассудок. Так Безразличие поступает с тобой?
Кстати, я совсем не думала о нашем поцелуе. Нет. Ни разу. Я не скучаю по тебе и никогда не задумываюсь, где ты и что делаешь. Думала, ты захочешь знать.
Джиллиан Коннахт
PS. Выкуси, Пьюк.
Сто шестой год (После Связи)
Дорогой Пьюк!
Я слишком взволнована и должна поделиться с кем-нибудь… хоть и с тобой. Я приобрела магию! Подожди. Может, мне стоит немного вернуться назад, раз уж ты так разбираешься в истории и всё такое. Около шестидесяти лет назад Камерон выбил руны на моих руках по моей просьбе. А через несколько недель после этого мужчина устроил мне засаду, думая взять что-то, чего я не предлагала. (Для сведения, твоя маленькая невеста ещё не завела любовника, и не потому, что предана тебе, просто ждёт Уильяма — бум — микрофон падает). В любом случае, Камерон заметил переполох и бросился туда, но было слишком поздно. Я уже начала биться. Когда напавший-жертва испустил свой последний вздох, тёмный туман поднялся из его неподвижного тела. Такой же я видела в первый день в Амарантии, после того, как ты убил тех незнакомцев. Помнишь? Только на этот раз туман впитался в меня. О, это тепло! Покалывание!