Ой-ой. Знакомое покалывание в затылке, согревающее кожу. Вдох, выдох. Хорошо, все хорошо. Нет причин для приступа. Она израсходовала сироп дерева cuisle mo chroidhe и больше не могла собрать урожай.
— Хм, мне нужно бежать, спасая свою жизнь? — спросила Винтер.
— Нет. Я в порядке.
Возможно. Будем надеяться.
Когда Безразличие взревел с ещё большей силой, она подняла взгляд. Три луны висели в пурпурно-красном небе, которое она обожала, частично закрытые грозовыми облаками. В любой момент начнут падать ледяные кинжалы.
— Почти пора.
Вдруг она опоздала? Вдруг…
Нет! Недопустимый мыслительный процесс. Все будет хорошо.
Винтер поцеловала рукоять своего любимого кинжала. Того, который она украла у брата Пьюка, когда он осмелился выйти из своей уединённой крепости.
— Кто убьёт больше солдат, тот победит. Проигравший должен признать, что победитель круче.
— Договорились, — сказала она с нежностью.
Её дружба с Винтер сложилась не за одну ночь и даже не за десятилетие, но она сформировалась. Теперь не было никого, кого Джиллиан хотела бы видеть на своей стороне.
Хотя она задумалась. Когда — если — Пьюк когда-нибудь вернётся, изменится ли преданность Винтер?
— Снова думаешь о дорогом муженьке? — спросила её подруга.
— О бывшем муженьке, дорогая. Есть срок давности для неоспоримого неофициального развода, верно? — И все же она избегала встречаться с другими мужчинами. Хотя хотела бы иметь парня, романтические ужины и обмен подарками. Танцы и смех. Долгие, томные взгляды. Нежную улыбку. Все девочки мечтают получать это от поклонника. Всё то, в чём ей отказывали всю жизнь. Сначала из-за страха, потом из-за нежелательного брака.
Но, если бы она подружилась с кем-то после охоты и убийства мужчин, которые предавали своих жён, она стала бы лицемеркой.
Таких она убивала.
Винтер толкнула её в плечо.
— Ты всегда напрягаешься, как будто тебя вот-вот ударят мои кулаки ярости. Не волнуйся. Он обязательно вернётся. Безразличие иногда заставляет его терять концентрацию или менять цель, но рано или поздно он всегда находит свой путь.
— Разве его королевство не должно быть исключением?
— Ничто не может быть исключением для Безразличия. Кроме, может быть… — голос Винтер затих.
— Чего?
Её подруга пожала плечами и сказала:
— За исключением того, как он смотрел на тебя перед уходом… Я думала, что воспламенюсь. Никогда раньше не видела в нем такой глубины.
Её охватило удовольствие. Что было смешно!
Хоть её тело и жаждало Пьюка несколько ночей — большинство ночей… хорошо, все ночи — и он мог завладеть её снами, но она не собиралась возиться с ним, когда он вернётся. Как долго она его знала? Всего пять минут? И слишком хорошо помнила, с какой лёгкостью он переходил от ледышки к человеку-факелу и превращался обратно в ледышку. Без сомнения, он разогреется, если уложит её в постель, только чтобы потом заморозить. Нет, спасибо. Джиллиан ждала и заслужила, чтобы после этого её уважали.
Может быть, он её удивит?
Тьфу. Принятие желаемого за действительность приведёт лишь к разочарованию.
Захочет ли вообще её Пьюк?
Конечно! Связь заставила её жаждать Пьюка, несмотря на всё, что произошло между ними, поэтому связь заставит его желать её. Это закон.
Неужели они были всего лишь марионетками на верёвочках?
Разве это важно? Желание есть желание.
«Подожди. Я пытаюсь уговорить себя на секс с ним или нет? Я в замешательстве».
Он не был подходящим парнем. Романтические ужины, обмен подарками, танцы, смех и долгие, томные взгляды или нежные улыбки — не совсем в его стиле.
Соблазн сказал: «Почему бы не воспользоваться им, хотя бы ненадолго? Удовлетворение ждёт…»
Идея не была отталкивающей. Она могла испытать красоту секса без страха. Сколько бы раз она ни фантазировала о Пьюке, старые воспоминания никогда не всплывали. И у неё не получалось удовлетворить себя в одиночестве. Хнык.
Каждый раз, когда Джиллиан пыталась это сделать, её тело отключалось из-за связи. Или из-за Безразличия. Или оба виноваты! В глубине души она подозревала, что ей нужен Пьюк, чтобы закончить работу, его присутствие каким-то образом сделает её желание слишком сильным, чтобы сопротивляться.
И, чёрт возьми, она устала корчиться на простынях в отчаянии и боли, не в силах утолить потребность, которую разбудил её муж простым поцелуем. Потребность, которая не угасла со временем, а только возросла. Нужен Пьюк и только Пьюк.