С другой стороны, наигранное безразличие могло быть прикрытием для решительных действий. Наверняка, Олег догадался, что у Андрея есть собственный интерес к Скрижали. Посему забрать ее молча и отправиться в одиночку в Москву было куда проще, чем принимать совместное решение. Спрашивать об этом напрямую было бессмысленно. Если бы Олег хотел откровенного разговора, он бы не мешкал и сам его предложил, а навязывать диалог вампиру, который к нему не готов, – все равно, что разговаривать с рыбой. Беседы с нулевой информативностью. Да и какой Олегу резон говорить с темноборцем, пытавшимся его убить?
Оставалось надеяться, что за мучительно тянущиеся дни слепоты ничего критичного не случилось. А роковые события не только могли произойти, но и маячили на горизонте. Ярый, которого Андрей не видел с момента беседы в картинной галерее, мог использовать Скрижаль Силы, развязав в ЕТЭГ гражданскую войну. Темноборцы могли прислать посла в Подполье с ультимативным требованием вернуть украденную реликвию. Этот посол мог валяться мертвым в какой-нибудь канаве, что также спровоцировать бы волнения в обществе и войну. Да что угодно могло спровоцировать войну, учитывая, что Небесный Совет давно подыскивает для нее повод. Но ни один взрыв еще не успел прогреметь в городе, и ни одна бомба не разорвалась над головой Андрея, что свидетельствовало о наличии в мире хоть шаткой, но все же стабильности.
Андрей проводил дни в ощущении полностью выключенного сознания, помахавшего на прощание рукой и ушедшего в анабиоз. Оставалась лишь вера, что в один прекрасный момент появится рука помощи и подаст знак. Но Демиург словно не слышал мольбы, и знаков не подавал.
Осознание того факта, что спасение утопающих – дело рук самих утопающих, пришло внезапно. Поскольку внешних событий, способствующих выздоровлению Андрея или его продвижению на пути к Скрижалям, не происходило, темноборец решил взять инициативу в свои руки.
– Могу я на тебя опереться? – Андрей повернул голову в сторону, откуда доносились шаги Олега.
– Да, конечно.
– Мы сейчас далеко от картинной галереи?
– Она в этом же здании. А что?
– Поможешь туда дойти?
Олег услужливо подставил плечо. Андрей спрыгнул с кушетки и последовал к выходу из комнаты, опираясь на вампира, указывающего дорогу.
– У тебя есть конкретный план? – спросил Олег.
– У меня есть конкретная идея, – уклончиво ответил Андрей, показывая своим видом, что не намерен вести диалог.
Картинную галерею Стопарин узнал по запаху. В ней пахло свежими масляными красками и древесной корой с легким кофейным оттенком. Откуда брались все эти ароматы на картинах, далеких от состояния «свеженаписанных», оставалось загадкой.
– Пришли, – произнес Олег, оставляя Андрея возле той самой картины со старцем.
– Я перед той картиной? – интуитивно предположил темноборец.
– Именно. Как ты и хотел.
– Спасибо.
Андрей открыл глаза как можно шире, стараясь перебороть темноту и рассмотреть картину. Знакомая резь давала о себе знать. Боль была не столь острой, и ее можно было игнорировать, не прилагая особых усилий.
«Исше манийе заради!» – произнес Андрей на колдовском языке, стараясь придать голосу максимальной уверенности в себе. «Верни мое зрение», – на всякий случай темноборец повторил то же самое и на русском. Художник, конечно, колдун, но кто знает, как повлияли на него истязания, которые ему довелось пережить милостью Ярого. Потеряв язык и разучившись разговаривать, он мог разучиться и думать на колдовском наречии.
– Айая навер дабил, – «Я и не забирал», – ответил художник голосом в голове у Андрея. Не разучился.
– Что я должен сделать, чтобы снова видеть? – Андрей продолжил телепатический диалог на колдовском языке. Говорить что-либо вслух не имело смысла.
– Это неправильный вопрос.
Андрей почувствовал, что художник нахмурился, хотя и не смог бы это увидеть, даже если бы был зрячим. Темноборец разговаривал не по тому сценарию, который предписывала ему картина. Своими неграмотно сформулированными вопросами, озвучиваемыми на ломаном колдовском языке, он нарушал гармонию акта искусства, вложенную во всю эту ситуацию.
– Ты хотел, чтобы я уничтожил твою телесную оболочку? – неуверенно попытался поправиться темноборец.