Вильгельм выслушал правдивую историю своего происхождения от биологического отца. С трудом, но поверил и принял. Аннато оказался забыт им, как страшный сон. Скоро перестанет пить всякую дрянь, сдерживающую его рост и развитие, и начнет взрослеть.
Андрея будто не замечали – то ли смирились с его присутствием, то ли и вовсе про него забыли. Темноборец с недоумением щупал уши – уж не превратился ли он в эльфа, раз стал для них невидимкой?
Затянувшееся затишье прервалось топотанием маленьких ножек и назойливым детским криком. Накануне Андрей не справился с бушующими эмоциями и вдоволь налакомился крепкими эльфийскими напитками. Темноборец спал глубоким похмельным сном, и его нисколько не волновала с грохотом распахнувшаяся дверь комнаты. В ответ на внешние раздражители Стопарин перевернул вымоченную слюнями подушку и поуютнее укутался в одеяло.
– Дядя Андрей, вставайте! Вставайте! – крикнув несколько раз темноборцу над самым ухом и не достигнув желаемого результата, Вильгельм перешел к силовым методам – принялся молотить детскими кулачками осовелое тело Андрея.
– Что случилось? – пробормотал Стопарин, приподнимая с подушки тяжелую голову.
– Во-первых, – Вильгельм с важным видом указал на часы, стрелка которых близилась к полудню. – А во-вторых, мы с отцом хотели пригласить Вас на обед.
– С отцом? – переспросил Андрей, пытаясь отогнать от себя сон. – С Алексиковым?
– У меня один отец, – отрезал Вилли и обиженно отвернулся.
– Не кипишуй, – примирительным тоном произнес Андрей, стараясь заслужить одобрение ребенка неформальной речью. – Мне пока еще трудно ориентироваться в вашем генеалогическом древе.
– Вы же знаете правду, – все с тем же обиженным гонором произнес Вильгельм.
– Знаю, – согласился Андрей и прижал макушку мальчика к своей груди. – Но мне сложно принять некоторые вещи. Думаю, тебе тоже.
Последние слова Вилли проигнорировал, но вцепился своими маленькими ручонками в спину Андрея. Мальчику все еще не хватало семейного тепла и внимания. Или жилетки поплакаться. Андрей почувствовал на спине что-то мокрое, но сопротивляться не стал. Пусть мальчик выплеснет пару слезинок. Ему действительно нужно.
Когда Вильгельм перестал плакать и утер локтем пузырящиеся сопли, Андрей указал ему на умывальник. Мальчик кивнул и, шмыгая носом, пошел высмаркиваться. «Странное начало дня», – подумал Стопарин и последовал за ребенком. Нужно было привести себя в порядок перед званым обедом.
В отсеке генералиссимуса Андрей был впервые. Одна из наиболее обширных секций гидрополиса разительно отличалась от комнаты темноборца. Именно здесь располагались стены из органического стекла, о которых рассказывал Олег. Лишенные героических фресок потолки были разукрашены зеленой флуоресцентной краской, заменяющей светлячков. Отдельные мазки краски, частично закрывающие обзор, были нанесены на стеклянные внешние стены. Умиротворяющий дизайн своего жилища наверняка выбирал лично Аннато.
Вход охраняли два громадных механических тюленя с ключиками на спине длиной в локоть. Заведенные механизмы поприветствовали гостя смачным шлепком об пол прорезиненных ласт. Вслед за приветствием один из тюленей ударил в дверь, и она распахнулась.
– Неучтиво входить без стука, – пояснил Вильгельм. – Но и заставлять посетителя прилагать лишние усилия мы не вправе.
– Дверной звонок для ленивых, – улыбнувшись, ответил Андрей.
Алексиков встретил гостей на пороге. Он сразу покосился на сына и, вместо приветствия, тут же продемонстрировал эльфийское гостеприимство:
– Говоря, что ты можешь пригласить кого-нибудь на пареную форель, я не имел в виду…
– Я могу уйти, – мгновенно отреагировал Андрей.
– Уйти? – Алексиков переглянулся с сыном, после чего прищурился и ответил. – Заходи, раз пришел. Не будем мы ущемлять ребенка. Пусть выбирает друзей по своему вкусу, хоть даже я с ним не согласен. Тем более, нам в любом случае стоило бы многое с тобой обсудить. Наш разговор тет-а-тет случился бы непременно. Всего лишь вопрос времени.
– Как скажешь, – кивнул Андрей и переступил порог.
Вильгельм взглядом поблагодарил отца за понимание и принялся накрывать на стол, попутно взахлеб расхваливая традиционное эльфийское блюдо – пареную форель. Рыба, погруженная в белый соус, появлялась на тарелках со скоростью света и источала соблазнительный аромат. При всей неимоверной любви Андрея к румяным корочкам запеченных продуктов, это блюдо, приготовленное на пару, могло с ними конкурировать. Красочные описания кисло-сладкого белого соуса и букета специй, представленные Вильгельмом, вызывали повышенное слюноотделение. Вслед за рыбой на тарелки плюхнулся гарнир из морской капусты и корейской моркови.