Я доверяю ему.
Он нашел меня, сложив кусочки паззла. Так же и я найду его. Этот агент и любой чиновник, занимающийся охотой на Салливана, — мои новые лучшие друзья.
— Лондон? — Вопросительно произносит ФБРовец, привлекая мое внимание.
Я поворачиваюсь к огню.
— Да, я была свидетелем убийства. У меня есть все ответы, что вам нужны.
По прошествии напряженной минуты он спрашивает более приглушенным тоном:
— Могу ли я позвонить кому-нибудь, чтобы они проведали вас?
Обычно этот вопрос выводит меня из себя. Болезненное напоминание о том, что я одна. Но, как я однажды сказала пациентке, быть одной и одинокой — это разные вещи. Я больше не выбираю одиночество, и где-то там есть человек, который мне нужен. И он ждет меня.
Я смотрю на агента ФБР.
— Да. Созовите пресс-конференцию. Мне нужно сделать объявление.
«Выкопай их».
«Он не мой отец».
Я должна применить преподанные мне уроки, иначе никогда не найду ответы на остальные вопросы.
Теперь я знаю, кто я есть.
Глава 31
ПОСЛЕ
ГРЕЙСОН
Если врата в ад существуют, то они располагаются в городке Майз, штат Миссисипи.
Я включаю кондиционер и вытираю пот с затылка, проклиная жару. Затем увеличиваю громкость, чтобы расслышать ее голос сквозь шум выпускаемого воздуха. Через 24 часа после спасения Лондон выступает с речью для СМИ.
Я провожу пальцем по изящному изгибу ее лица, плоский экран не сравнится с ее мягкой кожей. Я опускаю руку и сжимаю ее в кулак.
— Мне тяжело делать это объявление, но я больше не в состоянии носить это бремя, — говорит Лондон в микрофон. Вспышки фотоаппаратов ее не смущают. Она прирожденная актриса.
Я ухмыляюсь, удобнее устраиваясь в кресле автофургона. Для всех остальных доктор Нобл — действительно обремененная душа. Выжившая. Героиня. Для меня она темная богиня, которой следует опасаться
— В течение долгих и тяжелых часов плена у меня случился нервный срыв. Срыв — это единственный способ описать то, что произошло. — Она останавливается, чтобы посмотреть в пол. Как скромно. — Из-за заточения в моей голове всплыли подавленные воспоминания о человеке, который меня похитил.
Меня охватывает трепет. Крики репортеров нарастают, вопросы выкрикиваются в унисон, и я спрыгиваю с кресла, не в силах сдержать волнение.
Доверие.
Для меня это так же ново, как и для Лондон.
С большим трудом выхожу из дома на колесах. На заднем плане звучит ее голос, взывающий ко мне, но я отстраняюсь, зная, что теперь это лишь вопрос времени — когда мы окажемся вместе.
Ветхий дом стоит на акре мертвой земли. Передний двор усеян кукурузной шелухой. На сайдинге отслаивается потрескавшаяся краска. В разбитом эркерном окне виднеется заплесневелый и обшарпанный интерьер. Стены и фундамент на месте, но в доме не осталось ничего живого.
Дом детства Лондон.
Я вхожу, входная дверь практически падает с ржавых петель. Половые доски скрипят под ботинками. Это было ее началом. С чего начались ее воспоминания.
Я должен увидеть клетку.
Вход в подвал закрыт на замок. Это единственная дверь в доме, которая осталась в неплохом состоянии, как будто она периодически возвращалась, чтобы убедиться, что никто не сможет ее открыть. Интересно, сколько раз в году она посещает этот подвал, где прячется столько секретов.
Она больше не подвластна этому страху
Я достаточно легко взламываю замок, затем кладу его в карман, удаляя все свидетельства ее причастности. Когда я прохожу в темную и сырую гробницу, от вида прутьев сердце начинает биться чаще. Это красиво. Кованое готическое и средневековое железо. Черная тюрьма, полная кошмаров.
Я провожу здесь некоторое время, ощущая ее присутствие. Убеждаюсь, что здесь нет ничего, что могло бы связать ее с преступлениями отца. Затем, прежде чем вернуться в фургон, оставляю подсказку, которую поймет только она.
Скоро здесь будут старые добрые полицейские. Чтобы рыть и копать. Откопать девушек и темные секреты Лондон.
Теперь, когда она свободна, я могу быть терпеливым. Я готов быть тем, кто ей нужен. Я оставил ей подсказки, кусочки моего паззла. Моя история откроет для нее правду.
Она меня найдет.
Нет, наша история — не о любви. Это предупреждение.
И это еще не конец.
Конечно, никто не обращает внимания на предупреждения. И, если наша история началась со слова «Осторожно», то моя история начинается с угрозы.