Его лицо ничего не выражает. Эти агенты хорошо поднаторели в этом деле.
— Тебе ничего не угрожает.
— Я спрашивала не об этом.
Он проводит рукой по своим лохматым, грязно-светлым волосам. Такая прическа — легкий бунтарский вызов ФБР. И знак для меня. Всякий раз, когда он пытается водить меня за нос, он тянется к своим волосам. Видимо, в прошлом с другими женщинами это работало.
— А что насчет убийства в Рокленде? — Захожу я с другой стороны. — Кажется, пресса полагает, что здесь есть связь. Сэндоу даже не затронул эту тему, он сознательно ее проигнорировал. Такое поведение говорит о многом.
— Всегда анализируешь, — бормочет он.
— Профессиональная деформация.
Его ноздри раздуваются.
— Тебе следует поменьше смотреть новости, Лондон. Ты лучше всех знаешь, как репортеры могут исказить правду.
Я рискую, когда пытаюсь направить его в неверном направлении. Нельсон умен, и чем больше времени мы проводим вместе, тем больше он узнает мои жесты. Но мне нужно от него немного информации. Намек на то, связывает ли он убийство некоего Ларри Флеминга с Грейсоном.
Когда ставки достаточно высоки, вы идете ва-банк.
Поскольку Грейсон ничего не делает наполовину, я уверена, что он оставил на Ларри визитную карточку. Свою ДНК или другую неопровержимую улику, которую ФБР найдет в ближайшее время, если еще не нашла.
Иначе зачем еще агент Нельсон пришел бы сюда?
— Есть предположение, что Салливан покинул страну, — говорит Нельсон, засовывая руки в карманы. — Но я не могу сообщить тебе детали. Это не подтверждено, и все, что я скажу, может подвергнуть тебя опасности. Чем меньше ты знаешь…
— Тем лучше, — заканчиваю я за него. Он лжет. Я скрещиваю руки. — Вы знаете, на чем я специализируюсь. Нет никого, кто мог бы помочь вам проникнуть в сознание Салливана лучше, чем я. Я — актив, агент. Не жертва.
— Не могу с этим не согласиться, — перебивает детектив Фостер. — Означает ли это, что ты готова сделать признание?
Мое внимание переключается на громоздкого детектива, выходящего из черного входа. Детектив Фостер был самым громким моим обвинителем, публично заявляя, что я помогла Грейсону сбежать.
И то, что некоторые неприятные подробности моего прошлого вышли на свет, только подливает масла в огонь.
Я поправляю очки, чтобы получше рассмотреть его. После суда он сильно прибавил в весе.
— Детектив Фостер, может мне следует запланировать прием по поводу вашего стрессового питания? Вы же знаете, что заедать разочарование вредно для здоровья.
На его румяном лице появляется насмешливая улыбка.
— Спасибо за предложение, док. Но, по правде говоря, я немного боюсь оказаться под твоей опекой. Или я должен сказать, влиянием?
Агент Нельсон раздраженно фыркает. Он тоже не большой поклонник детектива из Нью-Касла.
— Вам не обязательно посещать пресс-конференции, Фостер. Зачем вы явились?
Детектив поправляет ремень дешевых брюк.
— Мне нравится оставаться в курсе событий. Забавно, что Сэндоу ничего не сказал о Рокленде. — Он лезет в карман за пачкой сигарет. — Вам это не кажется интересным, агент Нельсон? Поскольку на жертве была обнаружена ДНК Салливана… выглядит так, будто ФБР пытается скрыть улики. Почему?
У меня перехватывает дыхание от неверия. Я перевожу шокированный взгляд на Нельсона.
— Это правда?
Когда Нельсон не вернулся сразу после совещания в Мизе, я решила, что он остался там, чтобы провести судебно-медицинскую экспертизу останков моей сестры. Как он и говорил. Тот факт, что у него была зацепка по делу Грейсона и он ничего мне не сказал, доказывает, что я добилась с ним очень маленького прогресса.
Нельсон подлетел к Фостеру.
— Я хочу, чтобы ты убрался с моего места преступления, Фостер. Если придется, я вынесу запретительный судебный приказ.
Фостер усмехается.
— Вы, федералы, меня не напугаете.
— Если вы передадите в прессу хоть одно слово…
— Извините меня, джентльмены, — говорю я, переводя взгляд с одного мужчины на другого. — Этот уровень тестостерона превышает мою дневную дозу, поэтому мне лучше вернуться к своим пациентам.
— Я надеялся, что вы сможете ответить, где находились в ночь убийства жертвы, — говорит Фостер, прерывая мое отступление. — Прямо за углом есть участок… — он кивает, в сторону трехэтажного здания. — Уверен, парни в форме не прочь одолжить мне комнату для допросов.
— У вас здесь нет юрисдикции, детектив. Мой адвокат и я согласны, что ваш навязчивый интерес уже граничит с преследованием. — Я использую любую возможность, чтобы упомянуть при Фостере своего адвоката. Он вздрагивает, вспоминая, как Аллен Янг размазал его во время суда над Грейсоном.