– М-да, любопытно… – промямлила Сима и вдруг фактически покончила с колебаниями: – Оставьте мне все это.
– Ой, письма такие… – замялась Ляля, – даже неприличными не назовешь, хуже. Может, не стоит тебе их читать?
Ага! И она понимает, что рафинированной барышне непристойно погружаться в эпистолярную порнографию.
– Почему? – воспротивился Никита, в душе потешаясь над Серафимой, что, конечно, нехорошо с его стороны. – Я их не писал, мне не может быть за них стыдно, поэтому пусть Серафима читает. (Не рискнул добавить: мол, просвещайся, детка, а то ты производишь впечатление непорочной чистюли, которая до сих пор думает, что детей находят в капусте.)
– За время вашего отсутствия подумаю, что можно сделать. – И повторилась, вздохнув: – У вас нетипичный случай…
– Я знаю.
– Поэтому ничего не обещаю.
С великим облегчением он поднялся, оставив телефоны по требованию Ляли – вдруг у Симочки спонтанно появятся гениальные идеи, она ему позвонит. Правда, Никита разуверился с первого же взгляда, что барышня-«адвокат» сообразит, в какую сторону грести, к сожалению, чудеса – явление редкое. Ничего, приедет и наймет матерых детективов.
На лестнице его догнала Ляля, вот у кого чутье охотничьей собаки, мигом просекла настроение приятеля:
– Ты не смотри, что Сима не представительная, щуплая, производит впечатление ленивой кошечки, на этой ее особенности многие солидные господа горят в судах. К ней обращаются как раз в безнадежных ситуациях, кстати, она хотя бы не дурит клиентов. Обычно адвокаты клянутся, что есть зацепки, надо работать и так далее, а сами прекрасно знают, что проиграют в суде, но бабки хапают, не моргнув. Сима сразу скажет…
– Я понял, – садясь в машину, перебил он. – Сколько ей лет?
– Двадцать шесть.
– Значит, опыта после института у нее нет. Или почти нет.
– Вижу, куда клонишь, но все же не торопись ставить на ней крест. Мне жалко твоих денег, которые ты начнешь кидать направо и налево, а толку не будет.
– А мне, Лялька, ничего не жалко, – выезжая с места парковки у адвокатской конторы, проговорил он угрюмо. – Эта дрянь облила меня помоями, выставила на посмешище, расстроила женитьбу. Представь, какой фурор в фирме…
– Тебя волнуют пересуды?! Смешно в наш век прислушиваться к злопыхателям, завистники даже в святом человеке находят плесень.
– Наверное, я в отца. Противно, знаешь ли, чувствовать себя дураком, которого запросто обвела вокруг пальца прохиндейка. Почему она выбрала меня? Главное, у нее гора доказательств, а у меня только мое честное слово, которое никому даром не нужно.
– Ответь мне на один вопрос, Никита. Допустим, произойдет чудо, ты докажешь факт мошенничества… с Аликой помиришься? (А он ни звука, будто не слышал.) Как понимать твое молчание?
– Не хочу тебя расстраивать.
– Ладно, не расстраивай… Хотя уже расстроил! Блин, у меня теперь испорчено настроение!.. Но я думаю, у вас все образуется. Да!
– Думай, – не возражал он, приостанавливая авто. – Лялька, я тебя здесь высажу, поеду в объезд, иначе застряну. Мне еще кое-какие документы твой муж должен подвезти.
Никита выбрал правильную дорогу, приехал в аэропорт вовремя, но Германа не было, он прислал секретаря, которую все звали ласково Анюта. Как правило, прозвище дают, подчеркивая некую черту или особенность в характере или во внешности, в связи с этим имя Анюта навевает нечто ностальгически прекрасное, рисуется романтический образ. Но стоит познакомиться с Анной Большаковой ближе, как понимаешь: эту леди селекционеры вывели из кактуса и крапивы, добавили полыни и привили кураре, а чтобы она обманывала глаз, замаскировали цветком водяной лилии. Так что Анюта – это, скорее, мечта коллег видеть ее мягкой и ласковой. Однако надо отдать ей должное: как исполнитель она супер, поэтому-то ее и держит Герман. Анюта подошла к Никите типично военной походкой, при всем при том мужиковатой бабой ее не назовешь, отдала папку:
– Я собрала пакет полностью, но Герман Евгеньевич посчитал, что могут возникнуть вопросы. Здесь недостающие бумаги, способные эти вопросы прояснить.
– Спасибо, – положив папку в кейс, поблагодарил Никита. – Раз уж приехала, проводи меня до трапа, Аня.
– До трапа провожающих не пускают. – Но последовала за ним. – А почему тебя не провожает жена? Кстати, тебе положен отпуск, а не командировка…
– Свадьбу отложили, не прикидывайся, будто ты не знала.
– О боже, Никита! – рассмеялась Анюта. – Неужели ты думаешь, что все только и следят за твоей частной жизнью?
– Следят, следят, – убежденно сказал он. – И за твоей, и за моей…