– Не удивлюсь, если и его огреют тяжелым предметом по голове.
Паузы были естественны, слишком много навалилось неожиданностей, в них трудно ориентироваться, а еще трудней предугадать, какие грозят последствия. Решение он принял, придвинулся к подруге и в ультимативной форме сказал на ухо:
– Сейчас идем в номер, ты собираешь вещи, я посажу тебя в такси, приедешь в город, сразу же возьмешь другое такси и поедешь домой…
– Нет.
– Слышишь, это моя проблема, дальше буду решать ее сам, – разозлился он, однако повысить голос не посмел, перешел на шипение: – Уматывай отсюда на всякий случай и пока не поздно.
– Нет.
При всей мягкости и, казалось, неспособности к решительным действиям она умела настоять на своем, и он упирался в такую крепкую стену, что иной раз ему оставалось только беситься. Вот и сейчас, понимая, что не сдвинет ее, не убедит, он чувствовал волнообразные вспышки гнева, больших усилий стоило себя сдерживать.
– Не видишь, какой накат пошел?
– Вижу.
– Ты не ошиблась, не ошиблась! Нас пасут! И пасут от самого дома, но беда, что пастухи знают нас в лицо, а мы их не знаем! Так какого черта упрямишься? Опасности тебя не пугают?
– Пугают. Мне очень страшно. Если на нас повесят убийство и нападение на горничную, если поймают, то я нам заранее не завидую.
– Вот и уезжай. Потом будешь меня спасать, если что.
– Нет.
– Ну и дура.
Она повернула к нему лицо, коснувшись кончиком носа его носа, он и не подумал отстраниться. У нее есть замечательная черта – не лезть в бутылку после его наездов, но на место ставит неплохо:
– Ты всегда переходишь на оскорбления, когда проигрываешь в спорах? Я никуда не поеду, смирись. Между прочим, это наши домыслы, что нас пасут. Даже если пасут, что из того? Менты не могут знать на сто процентов, кто именно бегал по крышам, тем более доказать, что мы напали на Виолетту.
– Все равно выйдут на нас, – с бессильным отчаянием произнес он. И сделал еще одну попытку уговорить: – Разве не ясно, кого убирают? Мало того, на нас направляют ментов, это, надеюсь, для тебя не новость? Вспомни Катерину Андреевну и автоматчиков, которые посыпались из машины, как горох из мешка, и ринулись в подъезд…
– Не повторяй по сто раз, я не страдаю склерозом. Но если ты так озабочен, у меня есть рациональное предложение: сейчас мы поднимемся в номер, соберем вещи и поищем квартиру. Не думаю, что это место предназначено только для богатых, здесь наверняка сдают квартиры или комнаты простым смертным.
Он нахмурился и вздохнул, глядя в темные кукольные глаза подруги, а если честно – ух, как страшно оставаться одному, естественно, в душе радовался. Ответственность за нее от этого не уменьшилась, но будет смотреть по обстоятельствам, во всяком случае, в обиду не даст. Он взял ее кисть, прикоснулся губами к пальцам, а сказал по-отечески строго:
– Обещай слушаться меня.
– Мне это не удавалось, но я обещаю.
В номере заглянули в Интернет, подходящего жилья не подобрали, в основном предложения однообразные – номера в отелях и гостиницах. Даже частный сектор именовался «гостиницей», а там наверняка регистрируют по всем правилам бюрократии, требуя паспорт. Им подходило жилье, где хозяйка (или хозяин) всего лишь посмотрят паспорта. Решили побродить по поселку в поисках объявлений, купили газету, отметили несколько адресов и пошли по ним. Их устроила первая же квартира, точнее, комната в частном доме с отдельным входом, со всеми удобствами и даже маленькой кухней. Очень скромно, зато и цена более чем удовлетворительная. К тому же новое жилье недалеко от отеля, в котором они жили. Основную часть вещей перенесли на квартиру, не сдавая номер в отеле, и отправились обедать.
Торокову согласились помочь, предложение милиции было оптимальным: обзвонить гостиницы и отели.
– Но их тут до фига, мы до завтрашнего утра будем звонить, – пробурчал Ивченко, хотя своих идей не подкинул.
– Ну это ты загнул, – сказал милиционер с трубкой. – Алло, это из милиции, старший лейтенант Боркин. Не подскажете, в вашу гостиницу не заселились такие: Кораблев и Усольцева?..
– Можем пойти более простым путем, – сказал Тороков. – Он парень далеко не бедный, селиться в дешевой гостинце не будет, следовательно… Слушай, – обратился к милиционеру, – просей сначала пятизвездочные отели.
– Будет сделано… Хотя у нас здесь везде уровень европейский.
– Да ладно заливать, – хмыкнул Ивченко.
Милиционер звонил, а они ждали, выходили курить, Ивченко избегал разговоров с Тороковым, боясь однажды не выдержать и высказать все, что думает о нем. Погода и здесь промозглая, да еще туманом одарила, который загонял назад в здание. Наконец милиционер поднял руку, подавая сигнал к вниманию: