— Общаться! — в третий раз за утро усмехнулся Борис Николаевич. — В гробу я видел все эти общения…
Он хотел что-то еще добавить, но голос, прозвучавший из скрытых динамиков, мягко и ласково перебил его:
— С добрым утром, Борис Николаевич!
Борис Николаевич не ответил.
— Борис Николаевич, вы меня слышите?..
— Слышу, — наконец неохотно отозвался он.
— Вот и славно! — искренне обрадовался голос. — А то я уж начал грешить на технику. Тут, понимаете ли, такая сложная техника, что не знаешь, когда и где она тебя подведет… — голос выдержал паузу и негромко засмеялся.
Борис Николаевич тоже кисло улыбнулся, все еще разглядывая серый бетонный квадрат.
— День-то какай! — задушевно воскликнул голос.
— День как день…
— Э, нет, батенька, вот тут вы совсем неправы! — как ни в чем не бывало продолжил голос, он словно игнорировал настроение Бориса Николаевича. — Надо уметь радоваться малому, а уж когда утром сам встал, сам подошел к окну, сам посмотрел вокруг… Ведь это же целая Вселенная!
— Вы на что намекаете? — подозрительно спросил Борис Николаевич, он по-прежнему стоял спиной к телекамерам, но было уже видно, что готов вот-вот повернуться.
— Какие намеки!..
— Как это какие?! «Сам встал, сам подошел…» — передразнил Борис Николаевич. — «Сам!..» А как же иначе?
— Действительно, как же иначе? — подхватил голос.
И тут Борис Николаевич обернулся. Посмотрел серьезно под потолок, где «простреливали» сектора равнодушные зрачки «телеглазов».
— Что это с вами, Борис Николаевич? — поинтересовался голос. — Нервишки шалят?..
— Пошел ты!.. — вдруг грубо ответил Борис Николаевич.
— Может быть лекарство? У нас есть… — тут голос произнес длинную мудреную фразу на латыни. — Вы только скажите, и вам сейчас же принесут.
— Не нужно, — неожиданно успокоился Борис Николаевич.
— Точно?
— Да.
— Вы в этом уверены? — настойчиво продолжил голос. — А, Борис Николаевич?..
— Да. Да. Да.
— Борис Николаевич, поймите нас правильно, ведь это не пустое любопытство. Мы должны вместе с вами… — Голос подчеркнул слово «с вами», — думать о вашем здоровье. Ваше здоровье — это уже не просто ваше здоровье как таковое… — Теперь голос выделил слово «ваше», — теперь это нечто большее. Вы меня, надеюсь, понимаете?..
Пауза. И вновь дурман ласковых фраз.
Борис Николаевич кивнул. Он устал, ему было уже все равно…
Поток слов неожиданно кончился.
— Договорились, Борис Николаевич? — донеслось как сквозь вату.
Бывший майор вновь кивнул. Теперь он был похож на кролика, которого заговорил удав, если только кролики бывают такого роста и такой комплекции…
— Чудесно! — обрадовался голос. — Тогда продолжим… Вы забыли сделать зарядку, Борис Николаевич…
— Может быть, не стоит?
— Стоит! — отрезал голос, в котором неожиданно прозвучал металл. — Мы же с вами эту тему уже как-то раз обсудили…
Обсудили, это точно! Честно говоря, и не раз, и не два. Было, все было…
И разговоры до утра, и уговоры, и посулы, и угрозы… Нет, прямых угроз не было, тут надо отдать им должное. Им?! Да они сами все возьмут. Возьмут и не спросят. И ты же еще рад будешь, что взяли немного…
Угрозы! Да, какие, к черту, угрозы, когда так живешь. Тут уже больше никаких угроз не нужно, и так все ясно.
Что-то негромко щелкнуло в динамиках, и на смену ласковому голосу явилась музыка. Громкая. Ритмичная. Чужая…
Борис Николаевич несколько раз покорно взмахнул руками, но, неожиданно для себя, увлекся, втянулся в ритм — его движения вдруг стали четкими, упругими, словно организм вопреки рассудку, который что-то уныло бубнил о бренности всего и вся, захотел лишь одного: почувствовать, что он, организм Бориса Николаевича, живет.
Раз!..
Раз!..
Раз-раз-раз!..
И снова:
Раз!..
Раз!
Раз-раз-раз!..
Спустя некоторое время аккорды стихли. Борис Николаевич тяжело вздохнул — устал, не мальчик уже! — прикрыл глаза. Ласковый голос в динамиках вновь заговорил, что-то о пользе водных процедур, но бывший майор уже не слушал его. Неожиданно для себя он вспомнил тот странный осенний день, с которого все это и началось…
2
Итак, была осень, был экстравагантный клуб «Пьерро», было весело и шумно, была какая-то тусовка двойников и был этот странный Антон Ильич…